К институту я подбежала взмыленная, с выпученными глазами и языком на плече. И все равно, как оказалось, опоздала.
Почти все места в актовом зале давно заняли более расторопные студенты, а мне пришлось устраиваться на галерке.
Все совсем не так, как было два года назад. Ни родителей, ни друзей, ни торжественной клятвы студента. Только чужие люди и нелюди вокруг, слушающие выступление какого-то лысого типа.
— Стать юристом, — с трибуны вещал какой-то солидный дядечка, поглядывая на новоявленных студентов поверх очочков в золотой оправе, — не так просто. Да-да, не так просто! Нельзя выучить наизусть все кодексы и на этом сомнительном основании считать себя юристом. Да-да, нельзя! Настоящий юрист должен помнить, что практика — основа основ и краеугольный камень его профессии!
Я вслушивалась в его речь, журчащую неторопливым ручейком, и с ужасом понимала, что снова «попала».
Здесь все было совершенно по-другому!
Каждого студента-юриста закрепляют за куратором, который должен максимально активно задействовать подопечного в своей юридической практике. Студент обязан был помогать наставнику во всем, заодно приобретая опыт и набираясь ума-разума.
В институт студенты приходят только изредка, на читку лекций и экзамены.
Через два года студенты получают дипломы юристов второй категории, которые дают право на любую деятельность, кроме непосредственного участия в судах и нотариальных действий.
Желающие могут отучиться еще три года, после чего будут считаться уже специалистами первого класса.
В общем-то, это логично — таким образом выпускники уже имеют реальный опыт по своей специальности, а не бесполезный багаж теоретических знаний.
Но я ведь никогда не работала! А это ведь будут не учебные задачи, а реальные дела!
После торжественной части всем будущим юристам велели заглянуть в деканат за распределением…
На свое первое практическое занятие я шла, с трудом подавляя панику.
К счастью, контора госпожи Громовой была неподалеку от моего дома, так что хотя бы не пришлось плутать по городу. Воздух уже был по-осеннему свеж, и небольшая прогулка пошла мне на пользу.
Наконец я увидела нужный дом: небольшой, двухэтажный, удивительно изящный. Белоснежные стены с голубой отделкой создавали впечатление легкости и невесомости.
Дом совсем не был похож на контору юриста, скорее на воздушный замок. Честное слово, даже дверной звонок был неимоверно элегантным!
Вполне под стать дому был и мужчина, который открыл дверь. Высокий голубоглазый блондин в строгом темно-синем костюме.
— Доброе утро, я — Алевтина Звонарева.
— Я — Стэнли Клейбор, секретарь госпожи Громовой, — отрекомендовался он. — Можете называть меня просто Стэн. Проходите.
И посторонился, пропуская меня в холл — просторный, светлый, обставленный со вкусом и даже претензией на шик.
Я шла за Стэном, стараясь не слишком откровенно глазеть на всю эту красоту. Все настолько красиво и величественно, хоть проси сменную обувь!
— Это библиотека госпожи Громовой, — тоном опытного экскурсовода сообщил он, открыв очередную дверь.
Я ждала, что дальше он начнет рассказывать что-то вроде: «Посмотрите направо. Здесь вы увидите…», но обошлось без лекций.
Просторную комнату почти сплошь занимали книги: они громоздились на стеллажах, лежали на столе и диване, были стопками сложены на подоконнике. Видно, что библиотека в этом доме не показушная, здесь действительно много читали.
— Вы можете подождать здесь, — ровно произнес Стэн, глядя мимо меня. — Госпожа Громова в данный момент занята и сможет принять вас только через четверть часа.
— Понятно, спасибо, — пробормотала я.
— Не за что. — Он слегка поклонился и, выйдя, тщательно прикрыл за собой дверь.
Я послушно присела в кресло и чуть не подскочила до потолка, ощутив под попой что-то твердое.
Встала, отогнула покрывало и вытащила увесистый том. Хм, интересно, о чем он?
Обожаю читать! Обширная библиотека господина Мандора почти примиряла меня с бесправным положением в его доме.
В общем, я была так погружена в книгу (ах, какие там были иллюстрации!), что и не заметила, когда открылась дверь.
— Рада, что вы до такой степени увлекаетесь чтением, — заметил мелодичный женский голос. — Однако игнорировать присутствующих не подобает.
— Извините! — Я мгновенно отложила книгу и вскочила.
На пороге стояла невысокая миловидная женщина в простом черном наряде. Ни косметики, ни украшений — сама суровость и жесткость.
Тем не менее она была красива, как изящная статуэтка. Или, скорее, как драгоценный камень в лаконичной оправе платья.
— Насколько я понимаю, вы Алевтина Звонарева? — поинтересовалась она ровно. — Я — Элеонора Громова, ваш куратор.
— Да, это я. В смысле, я — Алевтина Звонарева. — Почему-то в ее присутствии я совершенно растерялась. — Э-э-э… Очень приятно!
Женщина кивнула.
— Вы должны понимать, что я не потерплю непрофессионализма и манкирования своими обязанностями. Надеюсь, это понятно?
— Да. — Я с трудом сглотнула. — Понятно, госпожа Громова. Я буду стараться!
— Превосходно. Тогда первый вопрос: вы девственница?
Мне показалось, что я ослышалась.
— Простите, что?!
— Что именно непонятно? — нахмурилась куратор. — Разумеется, я подразумеваю ваш физический статус. Вы девственница?
Я покраснела, как помидор, и сконфуженно кивнула.
— Замечательно! — сдержанно обрадовалась госпожа Громова. — Тогда для вас есть задание. Вы готовы?
Я вновь кивнула, на этот раз испуганно. Как, неужели сразу задание? Я же не умею!
— Следуйте за мной, — велела она и направилась к выходу. Я, конечно, поплелась следом.
Госпожа Громова привела меня в маленькую комнату, неожиданно серую и безликую. Стол, стул, шкаф в углу, бежевый ворсистый ковер на полу — вот и вся обстановка.
— На столе вы найдете бумаги, необходимые для оформления купли-продажи, а в ящике имеется сборник типовых договоров. Ваша задача составить черновик договора и передать его Стэнли. Все должно быть готово завтра. Вам все понятно?
— Понятно, — ответила я, изо всех сил стараясь казаться уверенной.
Ну ладно, теорию я вызубрила, но практики у меня никакой!
Госпожа Громова, казалось, не заметила моего страха.
— Тогда приступайте. — С этими словами она направилась к выходу и взялась за дверную ручку. — Да, вот еще, — спохватилась она, — в конце коридора в чулане находится единорог. Вам нужно напоить его, накормить и расчесать. Поскольку вы девственница, проблем это вызвать не должно.
Выдавить из себя хоть слово не получилось, да госпожа Громова и не ожидала ни вопросов, ни тем паче отказа. Она вышла из комнаты, мягко притворив за собой дверь, а я осталась стоять посреди комнаты в полном шоке. Мамочки! Единорог, настоящий, живой единорог!
Не знаю, сколько я так простояла, но в конце концов чувство ответственности пересилило. Я подошла к столу, уселась на жесткий стул и достала из ящика потрепанную книжку, озаглавленную «Образцы типовых договоров».
Так, где тут у нас купля-продажа? А, вот!
И я углубилась в изучение образцов. А ведь еще и заметки госпожи Громовой — на трех листах мелким почерком!
Чем больше я читала, тем больше мне не нравилась суть договора. Оказывается, продавали того самого единорога! Как можно так потребительски относиться к волшебным существам?!
Я вчитывалась в сухие юридические формулировки. Если судить по типовому договору, единорог мог выходить на улицу только в сопровождении хозяина, притом в ошейнике и на поводке! Раз в год хозяину позволялось срезать у единорога кончик рога и четырежды в год — нацедить у бедняги по два стакана крови! А еще на несчастную легенду накладывалось обязательство спариваться (слово-то какое!) с другим единорогом, подобранным хозяином. А дальше приводился порядок раздела потомства!
Как будто о кошечке какой-нибудь!
Это было так нелепо, так несправедливо!
Я захлопнула сборник и решительно направилась к чулану…
Единорог был волшебен: белоснежное тело, шелковистая грива, нежное сияние, окутывающее его пуховой шалью…
Я решительно распахнула дверь пошире и скомандовала:
— Выходи! Давай быстрее, пока они не видят!
— Куда это еще? — лениво поинтересовался единорог, даже не думая вставать, и хлестнул хвостом, отгоняя наглую муху.
Пахло от него совсем не волшебно, обычным навозом и шерстью.
— Как куда? — опешила я. — На свободу!
Единорог посмотрел на меня как на идиотку.
— А что я там забыл, на этой твоей свободе?
— Как что?! — растерялась я. — Свободу!
— Ага, — фыркнул он. — А еще равенство и братство. Ты что, решила, что меня насильно продают?
