Семинарии едва ли представится случай относиться к г. атаману войска, нужда в этом встречается более для епархиального начальства, которое всегда и поступало соответственно своим обязанностям.
Призывая на Вас.» и проч.
Уезжая из Ставрополя для обзора епархии, епископ сообщил об этом обер — священнику к сведению, определив вместе с тем приблизительно и время своего возвращения на случай, если бы в этот период времени встретились для духовенства военного ведомства какие нужды в действиях епископской духовной власти. В конце года, осенью, г. обер — священник, объезжая свои церкви, навестил епископа, а из письма епископа к нему от 4 мая 1859 года за № 37,[176] видим уже значительное изменение взаимных отношений этих двух властей духовного мира в Кавказском крае. Епископ пишет обер — священнику Гумилевскому:
«Ваше высокопреподобие милостивый государь!
Те знаки искренней братской любви, которые Вы мне оказываете, внушают мне сообщить Вам на благоусмотрение нижеследующее:
Кавказское семинарское правление, руководствуясь предписанием Казанского академического правления, в ведении которого находится Кавказская семинария, просило как Кавказского епископа, так и главного священника Кавказской армии доставить сведения о раскольниках, в их ведомствах состоящих. Так как это требование по новости своей показалось не довольно ясным, то здесь и смешано было действие семинарского правления с кавказским епархиальным, на основании чего последовала известная Вашему высокопреподобию переписка и распоряжение, чтоб семинарское правление относилось о раскольниках к наказному атаману Казачьего линейного войска.
Усмотрев это из журнала семинарского, так как я просматриваю журналы правления, я изложил в письме его превосходительству начальнику штаба Кавказской армии отношения семинарии к епископу и к академическому правлению, от 5 июля 1858 года за № 146. Эти отношения составляют особенность духовного ведомства и, весьма естественно, что они неизвестны кавказскому военному ведомству.
Семинарское правление довело о сделанном распоряжении до сведения казанского академического правления, которое поручило семинарскому правлению сноситься с наказным атаманом чрез кавказского епископа, так как не принято, чтоб семинарское правление в этих случаях действовало само собою. Сие распоряжение академического правления семинарское правление представило мне в 1 пункте своего журнала от 14 марта. Я дал следующий отзыв: „Не признаю себя вправе переписываться с г. наказным атаманом о делах, касающихся церквей и духовенства Казачьего линейного войска, ибо это было бы явным вмешательством в дело, непосредственно подлежащее главному священнику Кавказской армии“. О делах, касающихся Кавказского епархиального ведомства, я всегда исполняю эту мою обязанность.
Семинарское правление взошло ко мне с представлением, чтоб я указал ему путь к получению сведений, в которых оно нуждается, и к исполнению предписания академического правления, вследствие распоряжения Святейшего Синода.
Так как сие обстоятельство получило большую ясность против прежнего, то я обращаюсь к Вашему высокопреподобию с покорнейшею просьбою, не благоугодно ли будет Вам принять на себя труд сношения с наказным атаманом по Вашему ведомству, так как я исполняю это по ведомству епархиальному. Прилагая при сем копию с предписания академического правления кавказскому семинарскому, покорнейше прошу Вас почтить меня уведомлением о Вашем по сему предмету распоряжении.
С чувствами совершенного почтения и искреннейшей преданности имею честь быть» и проч.
Очевидное нерасположение к епископу канцелярии Синода вынудили преосвященного в нуждах своих, где только представлялась возможность, относиться к наместнику Кавказскому, всегда весьма благосклонно относившемуся к ходатайствам епископа. Таким образом входил он с представлением к наместнику о награде Ставропольского градского головы купца Деревщикова короной на орден Св. Станислава 2–й степени (который Деревщиков уже имел) за его участие в пожертвовании, давшем возможность положить начало устройству хотя не богатого, но приличного и довольно удобного помещения епископу. По ходатайству епископа, около того же времени, распоряжением князя наместника, оставлено архиерейскому дому в пользование 330 десятин земли при с. Кугульте, отведенные для поселения на них штатных служителей архиерейского дома, которые Палата государственных имуществ предполагала присоединить к своим землям на том основании, что архиерейскому дому назначение штатных служителей людьми заменено отпуском денег: по 40 рублей за человека, и что эта замена уже утверждена высочайшим соизволением.
Дворянство Ставропольской губернии ходатайствовало у его императорского величества об учреждении из их среды особого комитета, который бы составил проект положения об улучшении и устройстве быта помещичьих крестьян. 15 января 1859 года, по совершении торжественного молебствия в кафедральном соборе, комитет этот под председательством губернского предводителя дворянства открыт начальником губернии.
Дело это возбудило множество толков самого возмутительного направления. Епископ, зная это и имея в виду влияние, которое может в этом деле иметь духовенство на крестьян, циркуляром от 17 января, напечатанным в губернской типографии и разосланным во все приходы при пособии гражданских властей с возможной скоростью, объяснил духовенству взгляд свой на это дело, осязательно проведенный из учения евангельского, из слов Самого Господа Иисуса Христа.
Вот содержание циркуляра. Сказав во вступлении об открытии вышепомянутого комитета, он продолжает[177]:
«Весьма естественно, — говорит он в циркуляре от 17 января 1859 года за № 3 — что в этом важном деле, в котором для руководства совестию и разумом особенно нужен благодетельный свет учения Христова, исходящий из Евангелия и преподаваемый Св. Церковию. Как помещики, так и крестьяне будут обращаться к пастырям Церкви за словом назидания, за словом совета, за словом утешения и успокоения. По сей причине я считаю священнейшею моею обязанностию преподать церковным пастырям Кавказской епархии во всей ясности и определенности то направление, которое должны они стяжать и постоянно сохранять в своих беседах с паствою по предмету столь важному: по улучшению быта помещичьих крестьян.
Направление в сем обстоятельстве уже преподано Самим Господом нашим Иисусом Христом и хранится, как в сокровищнице, в Божественном Евангелии, в котором внимательный и благочестивый читатель найдет разрешение всех недоумений и наставление к благоразумнейшему и общеполезнейшему поведению во всех разнообразных случаях жизни. Святой евангелист Лука повествует (Лк. 12; 13), что однажды приступил к Господу Иисусу Христу некоторый человек и просил, чтоб Господь взошел в дело по разделу имения между сим неизвестным человеком и его братом. Господь произнес в ответ следующие достопримечательные, исполненные глубокой мудрости и святости слова: Кто поставил Меня судить или делить вас?… Смотрите, берегитесь любостяжания (Лк. 12; 14–15).
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
