голос истеричные ноты. — Зачем ты и её покрываешь? А тем самым ты скроешь её преступление!
Хотя вопрос прозвучал глупо. Конечно, я понимала, что по какой-то причине ему это выгодно. Значит, у Жанны есть на него что-то такое, что если она попадёт в руки полиции, следом сядет и он сам.
Но тут же появилась встречная мысль: если он до сих пор покрывает её, выходит, не убил? Значит, она жива?..
Голова шла кругом. Меня тошнило, казалось, это сумасшествие не закончится никогда, и эта ночь тоже будет длиться вечность.
— Не волнуйся, всё будет хорошо, ты чего? Я отыщу нож и подложу куда нужно. Полиция на него быстро выйдет, всё будет выглядеть очень правдоподобно. Вот увидишь, тебя точно ничего не коснётся.
— И где ты его найдёшь? — я уже не могла сдержать истерику. — Ты же сказал, что она от него избавилась!
— Я догадываюсь, где он.
— Догадываешься, или это она тебе сказала?
Я не знаю, как это у меня вырвалось. Случайно. Как выстрел шальной пули. И было уже поздно идти на попятную.
Я себя сдала.
Взгляд Андрея стал холодным и цепким.
— Ты слышала наш разговор, — ровно констатировал он.
— Какой разговор?
— Ты всё слышала.
Он поднялся и заходил кругами по маленькой комнате.
— Ну зачем, Стелла?.. Ты же спала… Ну почему ты не спала, малышка? — он повернул ко мне голову и посмотрел как будто даже обвиняюще. — Ты же понимаешь, как теперь всё усложнила?
— Я почти ничего не слышала…
— Но слышала достаточно, — тяжело вздохнув, он опустился в кресло, обессиленно свесив ладони между широко расставленных ног. — Плохо, Стелла. Очень плохо.
Я понимала это. Как и то, что мой первоначальный план несомненно потерпел полное фиаско. Я сама захлопнула свою клетку. А значит, врать уже не было никакого смысла.
Теперь мы могли говорить начистоту.
Я смело подошла к нему и, пододвинув пуф, села прямо напротив. Убегать и прятаться не было никакого смысла: если ему будет нужно что-то сделать со мной, то не помогут ни окна, ни двери…
— Зачем, Андрей? Почему? — прошептала я.
Было так тихо. В окно били бестолковые снежинки, и казалось, что эта ночь — просто ночь, одна из многих во вселенной. Только напротив сидит сумасшедший, а моя жизнь и жизнь моей малышки под реальной угрозой.
— Почему ты… такой?
Он поднял на меня усталый взгляд и ласково провёл рукой по моей щеке.
— Надеюсь, ты не думаешь, что я обижу тебя? — задал он встречный вопрос. — Тебя и твою дочь.
— Нет. Я знаю, что ты этого не сделаешь.
— Почему?
— Потому что у тебя есть ко мне чувства, — и я знала, что мои слова не звучат так же наивно, как слова Жанны. И не ошиблась.
— Да, это правда. Когда я только увидел тебя, ты стала моим наваждением, — он растянул немного сумасшедшую улыбку. — Такая хорошенькая — и замужем. Ну надо же.
— Как ты оказался в пригороде? Ты же появился там незадолго до того, как мы перебрались туда с… Игорем, — имя бывшего мужа, погибшего при странных обстоятельствах, произносилось с большим трудом.
— Как оказался? Да, собственно, случайно. Услышал об этом месте: тихое, спокойное, не так далеко от цивилизации, но в то же время уединённое. И воздух свежий. Я давно хотел перебраться в похожее, и вот, когда подвернулся случай кардинально изменить жизнь, я им воспользовался.
— Ты убегал от чего-то? — осторожно предположила я.
— От чего-то, от кого-то… — философски протянул он и снова улыбнулся. — Все мы рано или поздно сбегаем от своих демонов. Тебе ли не знать.
Я не знала, но спорить не хотела. Ведь эта осторожная волна хрупкого доверия вновь подарила робкую надежду, я могла всё испортить.
— Как ты познакомился с Жанной? — опасный вопрос, но я понимала, что если не получу на него ответ, единой цепочки не получится. — Ты же знал её задолго до того, как переехал сюда.
— С чего ты это взяла? — его взгляд неприятно блеснул. — Видишь, ты лгала мне. Ты слышала намного больше, чем хочешь это показать.
— Вы говорили слишком громко… — призналась я, потупив взгляд.
— А ты стояла у двери и подслушивала, — снова констатировал он, и я не захотела выкручиваться. Какой теперь смысл?
— Зачем ты поил её таблетками? Для чего? Одно дело — секс, но эти препараты… Я не понимаю. Не вижу логики.
— Всё это слишком сложно, чтобы вот так просто понять. Ты права, мы познакомились не в пригороде. Гораздо раньше.
Меня неожиданно озарило. Позвоночник сковало липким холодом.
Господи, нет. Ну нет…
— Вы… вы познакомились в клинике для душевнобольных, да? — спросила я севшим голосом. Совершенно не рассчитывая на честный ответ. Даже опасаясь его.
Но неожиданно я его получила. Андрей молча кивнул.
— Мы проходили лечение в одной, назовём её так — клинике для душевно нездоровых, — просто ответил он, словно в факте пребывания в психушке нет ничего особенного. — Она лежала там с шизофренией, а я…
— А ты?..
— Я не псих, если ты об этом! — резко, даже обиженно отрезал он. — Просто… просто у меня случаются в голове некоторые вещи, это сложно объяснить. Я будто… теряю себя. Становлюсь кем-то другим. Я всё понимаю, даже осознаю последствия, но всё равно творю неведомую хрень. Это тяжело поддаётся контролю, но я научился держать себя в руках. Правда научился! Я даже не пью никаких препаратов.
Даже?
Но я промолчала.
— Мне удалось вырваться оттуда, начать абсолютно новую жизнь.
— Вырваться — то есть сбежать?
— Вырваться — это вырваться. Ты не жила в том кошмаре, тебе не понять. Поэтому я был счастлив оказаться здесь и перечеркнуть прошлое. Забыть о Жанне и о том, что у нас было в той клинике.
— У тебя были к ней чувства?
— Нет! — без промедления ответил он. — Я никогда не любил её, и она никогда не
