— Барбара, вспомни: мы, Вильерсы, должны помогать друг другу. Ведь это твои слова!
— Я беру их назад, если ты предлагаешь оболгать и сделать несчастной невинную женщину.
Этот стиль и слог так не вязались с Барбарой, что герцог Бэкингем истерически расхохотался. И тут же блестяще спародировал ее — для нее же самой в качестве единственного зрителя. Получилась самая настоящая, но неожиданная Барбара — отважная и добродетельная защитница королевы.
Рассвирепевшая Барбара разодрала бы ему в кровь все лицо, не окажись он чуть проворней. Герцог Бэкингем увернулся от острых ногтей кузины — и был таков.
Бэкингем отыскал короля и дал понять, что послан Советом обсудить с ним дело чрезвычайной важности.
— Ваше величество, — начал он, — ваш Совет и вашу страну тревожит бесплодность королевы.
Карл кивнул.
— Увы! Я тоже крайне удручен. И ведь без всякой видимой причины! Она не падала, не волновалась — ничего! Точь-в-точь как раньше. В третий раз она теряет ребенка...
— Такова участь некоторых женщин, сир. Вспомните Генриха Восьмого, он тоже не сразу получил наследника. И это стоило ему немалых хлопот.— Боюсь, куда больше хлопот досталось его многочисленным женам, — вставил Карл.
— В стране было неспокойно, пока не появился наследник. Народу не нравится, когда королева не рожает.
— Но у меня есть наследник — мой брат Джеймс.
— Сир, ваш брат принял католичество. И вы сами знаете, насколько недовольна этим страна.
— Джеймс — болван, — отозвался Карл.
— И это еще одна причина, по которой ему лучше не всходить на трон. Постарайтесь, Ваше величество...
— Джордж! Я ли не старался! Видит Бог, я... — Он криво улыбнулся. — Я приложил много усилий.
— Всем известно, сколь неустанны были ваши усилия. Но... ребенка у королевы тем не менее нет и, похоже, не будет.
— Что ж, от судьбы не уйдешь.
— Вы так смиренно принимаете ее удары?
— Еще в ранней юности я научился смиряться с тем, чего нельзя избежать.
— Сир, есть способы...
— Вы снова о разводе?
— Это единственный способ разрешить вопрос о наследнике.
— На каких основаниях можно развестись со столь добродетельной женщиной, как королева Англии?
— На основании ее неспособности родить наследника для короля Англии.
— Чушь! Кроме того, она католичка и не даст согласия на развод.
— Можно убедить ее уйти в монастырь.
Король промолчал. И герцог, очень этим обрадованный, не стал продолжать разговор. Теперь лучше выждать. Он был уверен, что королю страшно хочется избавиться от жены. Не то чтобы он ее ненавидел, нет, скорее он был к ней по-своему привязан. Но его угнетали ее мягкость и безропотность. Его мучили угрызения совести именно оттого, что она прощала ему всегда и все. Отказать себе в любовных утехах он не мог, как не мог, допустим, не есть или не дышать. Но — такова уж была его натура — он не любил обижать людей. И, зная, что королева страдает, он чувствовал себя неловко в ее присутствии. А уж неловкости и неприятности он не любил еще больше и всячески их избегал.
Развестись с королевой! Отправить Екатерину в монастырь, в мирную обитель, где она проведет остаток своих дней!
Неплохая мысль! А он сможет выбрать себе новую жену — с тщанием, вкусом и удовольствием.
Бэкингем покинул короля весьма и весьма обнадеженный.
Он не допустит на трон своего врага, герцога Йорка, чего, бы это ни стоило, пусть даже придется посадить на это место Монмута, незаконнорожденного сына короля.
В голове Бэкингема роились безумные планы. А что, если Карл все-таки был женат на Люси Уотер? Тогда Монмут и вправду наследный принц! Эх, найти бы что-нибудь... Шкатулку! Шкатулку с бумагами... И чтоб бумаги эти подтверждали, что Карл и Люси состояли в браке. Великолепный план, но — безумный.
Конечно, развод куда лучше. Король спокойно разводится с Екатериной, женится снова, и новая королева производит на свет законного наследника.
Что ж, так или иначе, дело сдвинулось с мертвой точки. Он кое-что выяснил. Король не станет противиться разводу. И Бэкингем отправился искать Лодердейла и Ашли, чтобы сообщить им добрые вести. Шпионы Барбары донесли ей о разговоре короля с Бэкингемом незамедлительно.
Теперь она сидела, задумчиво покусывая губу и размышляя, какую угрозу представляет для нее новая — молодая и красивая — королева.
«Я довольна той, какая есть, — решила она твердо. — Наша королева — приятная, разумная дама, она понимает короля и его привычки».
Неужели король снова женится? Она представила, как некая красотка — вроде Фрэнсис Стюарт — заправляет двором и страной. Она же первым делом избавится от всех наложниц короля! И кому придется покинуть двор первой? Той, которая представляет наибольшую опасность, но королю уже не так дорога. Карл не станет препятствовать изгнанию Барбары.
Разумеется, она помешает этим планам. Причем чем раньше, тем лучше. Нельзя дать делу зайти чересчур далеко. Ее настойчивый родственничек может устроить нынешней королеве такую невыносимую жизнь, что она и сама будет рада мирной монастырской келье.
Барбара испросила у королевы аудиенции. Придя, сообщила, что им необходимо уединиться, Оставшись вдвоем с Екатериной, она пала на колени, поцеловала ей руку и, подняв на королеву пылающий взор, произнесла:
— Я пришла предупредить Ваше величество об опасности.
— Какой? — резко спросила королева. Стоило Екатерине увидеть эту женщину, как тысячи мучительных картин вставали перед ее мысленным взором. Барбара в объятиях короля, на ложе любви, в пылу страсти... Королева вспомнила все, что ей доводилось слышать об этой порочной особе и ее многочисленных любовниках. Говорят, некоторых она держит дома в качестве слуг: чтоб были под рукой, когда ею овладеет похоть. Вспомнила королева и свой медовый месяц... Тогда леди Кастлмейн была лишь страшным именем, которое заставляло трепетать, и которое нельзя было произносить вслух. Барбара между тем поднялась с колен.
— Вас хотят погубить, Мадам. Ваши враги хотят разлучить вас с королем.
— Как? Как они могут это сделать?
— Мадам, вы не подарили королю наследника.
У Екатерины сжалось сердце. Да, не подарила. Зато эта женщина нарожала кучу детей и всех — как она утверждает — от короля.
— Несколько приближенных к трону лиц жаждут низвергнуть вас. Они говорят о разводе.
— Я не соглашусь.
— Не соглашайтесь, Ваше величество! Никогда и ни за что!
— Не согласиться — мой долг, леди Кастлмейн, и нет нужды напоминать мне о нем.
— Вы неправильно истолковали мои слова, Ваше величество. И, боюсь, вы не осознаете, насколько низки и злобны помыслы людей, которые вступили против вас в заговор. Если им не удастся убедить короля, они не погнушаются ничем. Они разведут вас насильно.
