в любовь, такому глубокому и бездонному, что она, возможно, никогда больше не сможет выбраться на поверхность.
Это напугало ее, потому что она никогда не испытывала ничего подобного к Джорджу. Это было что-то новое. Это было нечто неизведанное. И все же она больше не хотела отрицать этого перед самой собой.
— Просто чтобы ты знал, — тихо сказала она дрожащим голосом, — я бы тоже не допустила, чтобы с тобой случилось что-нибудь ужасное.
Он заправил прядь волос ей за ухо, исследуя кончиком пальца чувствительную раковинку.
— Я рад это слышать. Но нам не нужно думать об этом прямо сейчас.
— Все, что нам нужно, — согласилась она, кивнув, — это наслаждаться этим моментом и не беспокоиться о том, что может случиться в будущем.
Глава 28
“Дебютантка всегда может положиться на джентльмена, настроенного на брак, и его верного коня”.
— Примечание к Брачным привычкам местного аристократа
На следующее утро они встретились еще раньше. Рассвет еще только начинался, а над их головами висела полная луна, и серебристое сияние окутывало их путь к конюшням.
Но Брэндон заметил, что в Элли что-то изменилось. Она была тихой и задумчивой, и это вызвало у него неприятное чувство беспокойства.
Он думал, что между ними все прекрасно. На самом деле, он собирался сказать ей, что любит ее.
Он знал, что его чувства к ней отличались от тех, что он испытывал к Фиби. Они были глубже и сильнее, и это заставило его задуматься, любил ли он когда-нибудь по-настоящему раньше. Оглядываясь назад, он понимал, что его чувства к Фиби больше походили на юношеское увлечение. Она ослепила его своим застенчивым флиртом, как паук, плетущий красивую паутину, и он наивно попался в ловушку.
С Элли он так упорно пытался отрицать и сопротивляться своим чувствам, что отказывался признать, что влюбился в нее. Это была настолько сильная любовь, что он боялся, что никогда от нее не оправится. И, возможно, это было истинной причиной его беспокойства.
Он машинально потянулся и взял ее за руку. И был немедленно вознагражден мягким пожатием ее ладони, когда кончики ее пальцев переплелись с его собственными. Но она по-прежнему молчала, звуки ее шагов были лишь тихим шелестом по мелким камешкам и плотно утрамбованной глине.
— Тебя что-то беспокоит? — спросил он.
Она рассеянно кивнула.
— Книга. Я просто подумала, что прошло много времени с тех пор, как ты давал советы о джентльменах, склонных к женитьбе.
— Неужели я уклонялся от выполнения своих обязанностей в качестве твоего источника информации?
Ее губы дрогнули.
— Да, так и есть.
— Тогда позволь мне исправить это прямо сейчас.
Брэндон поднял ее руку и поцеловал ее пальцы.
— Он всегда будет стараться, чтобы она знала, что она — его первая мысль каждое утро и последняя мысль каждую ночь.
Она сжала его руку и улыбнулась, явно одобряя этот урок.
В стойле он осторожно оседлал Самсона. Он был рад ее энтузиазму участвовать в этом процессе и растущей уверенности в себе. Даже по блеску в ее глазах было ясно, что она с нетерпением ждет этого. И ему так хотелось снова заключить ее в свои объятия.
Эти рассветы были единственными моментами, когда он позволял себе быть рядом с ней, прикасаться к ней и обнимать ее, хотя и гораздо более целомудренно, чем ему хотелось бы. Прошла целая вечность с тех пор, как он целовал ее и чувствовал, как ее сладкое тело соприкасается с его собственным. И он не был уверен, что сможет вынести еще одно мучительное утро, подобное вчерашнему.
Держать ее у себя на коленях и чувствовать, как она прижимается к нему, было самой изощренной пыткой в его жизни. Все, чего он хотел, — это бесконечно целовать ее, ласкать до тех пор, пока она не начнет содрогаться в экстазе под его руками, подвинуть ее податливое и желанное тело, чтобы оно оседлала его бедра, и погрузиться в ее приветливый жар.
По телу Брэндона пробежала дрожь страстного желания. Он попытался выбросить это из головы и вместо этого сосредоточился на том, чтобы отвести свою лошадь к помосту.
— Ты чувствуешь себя достаточно храброй, чтобы вывести Самсона из конюшни?
У нее вырвался недоверчивый смешок, как будто она подумала, что он поддразнивает ее. Однако, когда она встретилась с ним взглядом, ее глаза быстро расширились. Она сглотнула и крепче сжала его руку.
— Ну, тебе определенно нравится давить, не так ли? Одно утро на лошади, и вдруг я уже опытная наездница?
Повернув ее к себе, он взял обе ее руки в свои.
— Если ты боишься, то он останется привязанным в стойле. Мы будем двигаться так медленно, как ты хочешь.
— Если бы мы двигались в моем темпе, я бы, скорее всего, никогда не добралась до моста, — печально сказала она. Медленно выдохнув, она неуверенно кивнула.
— Ладно, тогда мы попробуем сделать шаг или два.
Восхищенный ее невероятной храбростью, он наклонился и запечатлел на ее губах короткий обжигающий поцелуй.
Прежде чем она успела передумать, он поднял ее на подножку и сам вскочил в седло. Протянув руку, он заключил Элли в объятия. Она вцепилась в него еще крепче, чем раньше, как хомут, сковывая движения его плеч. Так не пойдет.
— Знаешь, — начал он, подумав. — Когда моя сестра только начинала учиться ездить верхом, она жаловалась, что чувствует себя неуверенно в дамском седле. Поэтому я позволил ей некоторое время ездить по-мужски, пока она не освоилась с движениями лошади, по крайней мере, когда она была не на людях. Возможно, ты почувствуешь себя в большей безопасности, если сделаешь то же самое.
Элли запрокинула голову и моргнула, глядя на него.
— По-мужски? Но на мне нет костюма для верховой езды… Несомненно, мои юбки…
Краска залила ее щеки.
Его взгляд скользнул вниз, и каждый мускул в его теле напрягся, заставив Самсона слегка пошевелиться. Он сразу понял, что не сможет устоять перед искушением посмотреть вниз и увидеть раздвинутые ноги в чулках по обе стороны луки седла, между которыми будут подобраны юбки.
Быстро оглядевшись, он заметил лошадиную попону, висевшую на стене стойла. Он подвинул Самсона поближе, чтобы он мог дотянуться до нее. Грубая шерсть развернулась, когда он накрыл ею ее колени.
— Вот. Все улажено.
Однако все было не так просто.
В тот момент, когда он повернул ее и осторожно усадил поудобнее, он понял свою ошибку. Округлый изгиб ее ягодиц интимно прижался к его паху, и его тело отреагировало тихим, безошибочным всплеском вожделения. Одеяло, возможно, и
