скрывало ее от его глаз, но оно не могло стереть те мысли, которые возникали в его голове.
Услышав, как участилось ее дыхание, он крепко обнял ее за талию, притягивая к себе вплотную. Он сдержал стон, зная, что ему придется просто пережить сладкую агонию всего этого.
— Ты готова, милая? — спросил он хриплым голосом. Почувствовав, как она слегка кивнула в знак согласия, и сжала его руку, он шепотом заверил ее:
— Всего лишь шаг или два. Может быть, тебе поможет, если ты закроешь глаза.
— Ты имеешь в виду, держать их закрытыми? Я не решаюсь открыть их с тех пор, как ты развернул меня.
Он улыбнулся в ответ на ее укоризненный тон. И, сжав бедра и прищелкнув языком, он заставил Самсона двигаться. Затем, как они и договаривались, натянул поводья и остановился.
Элли с трудом перевела дух.
— Странно, но я чувствую себя так, словно… несу двух человек… на своей спине.
— И ты хорошо перенесла это, — нежно сказал он, прижимаясь губами к ее виску. — Сейчас мы вернемся обратно.
— Подожди. Я думаю, что хочу, — она заколебалась, и было слышно, как она сглотнула, — поехать дальше.
Брэндон испытал шок от неожиданности, но не подал виду. И он не задавал ей вопросов, опасаясь, что это только заставит ее усомниться в своем решении.
— А-а-а. Я понимаю, что произошло, — сказал он, дразняще растягивая слова, постепенно выводя Самсона из конюшни. — Ты решила бесконечно мучить меня ощущением своего тела в моих объятиях и не дать мне ничего с этим поделать.
Она прижалась к нему всем телом, тихо смеясь.
— Наверное, мне не следует признаваться в этом, но мне нравится быть в твоих объятиях. Они как швартовые канаты, держат меня крепко и надежно защищают. И мне нравится, что я чувствую, как вздымается и опускается твоя грудь у меня за спиной… как твой горячий выдох касается моей щеки… как уверенно бьется твое сердце… как сильно двигаются твои бедра, когда ты напрягаешься, направляя лошадь…
Нестерпимое возбуждение мощными импульсами пробежало по его венам, и не только от ее слов, но и от легкого, дразнящего прикосновения ее руки к его руке. Когда она перестала сжимать его так, словно от этого зависела ее жизнь?
Он не знал. Он потерял способность соображать, когда она провела пальцами по всей длине его пальцев и скользнула под рукав, чтобы коснуться волосков на запястье. Затем мягкие подушечки скользнули на другую сторону, чтобы коснуться его пульса. У него участился пульс.
Не в силах сдержаться, он наклонил голову и коснулся губами мочки ее уха, обнаженного изгиба шеи, отыскивая трепещущее местечко под ароматной кожей.
— Тебе это тоже нравится, Элли?
— Да, — прохрипела она, ее дыхание было поверхностным и прерывистым.
Обняв ее за талию, он притянул ее к себе, медленно двигая бедрами, облегчая боль от его увеличивающейся эрекции.
— А что ты чувствуешь сейчас?
— Что твое сердце бьется так же, как и мое.
Она взяла его за руку, приподнимая ее по мягкому муслину к теплой ложбинке между грудей, отчего по его телу пробежала обжигающая волна удовольствия.
— Ты чувствуешь это?
Он застонал в ответ, и ему понравилось, что она не была застенчивой или сдержанной с ним, как будто она нуждалась в их контакте так же сильно, как и он.
Несмотря на это, он не знал, сколько еще сможет это выносить.
Чтобы хоть немного взять себя в руки, он напряг мышцы. Но этим он пришпорил Самсона и пустил его быстрым галопом.
Брэндон почувствовал, как у нее перехватило дыхание и учащенно забилось сердце. Он мысленно выругался. Посмотрев вперед, он понял, что позволил лошади некоторое время идти вперед. И вот теперь они были дальше от дома и конюшен, чем он предполагал, направляясь к клеверному полю, окружавшему пруд.
— Похоже, Самсону нравится клевер, — сказал он, стараясь, чтобы его тон был легким и ободряющим, и снова пустил лошадь легким галопом.
Она не ответила.
Черт! Каким же рассеянным дураком он был! Он был так поглощен тем, что держит ее в своих объятиях, что ни о чем не думал. Совсем.
Он мог бы вернуться в конюшню, но беседка была ближе. Поэтому он продолжил ехать вперед, успокаивая ее.
— Все почти закончилось, милая. Мы почти на месте.
Наконец они добрались до беседки, белый мрамор которой сиял, как маяк, в туманном лунном свете. Он направил лошадь к ступеням, нуждаясь в безопасном месте, чтобы спешиться с ней на руках. Затем он повернул ее к себе, и она прильнула к нему, по ее телу пробегала дрожь.
Держа ее в объятиях, он осторожно слез с лошади.
— Элли, прости меня. Я не хотел заходить так далеко. Я…
— Брэндон, — закричала она, крепко прижимая его к себе. — Я открыла глаза.
Стоя на плоских камнях, он страстно прижался губами к ее виску и влажной щеке. Он ненавидел себя за то, что сделал с ней.
— Я знаю, и это была моя вина. Я заглажу свою вину перед тобой. Только, пожалуйста, не бойся.
— Я не боюсь, — сказала она с тихим смущенным смешком.
— Я открыла глаза. И да, сначала это было страшно… Но в то же время и волнующе. Когда ты был у меня за спиной, я совсем не думала о том, что упаду и разобьюсь насмерть.
Она снова рассмеялась и, выскользнув из его ошеломленных объятий, закружилась на плоских камнях, подняв лицо к куполу над головой.
— Это такое раскрепощающее чувство — скакать галопом, не так ли? Как будто мы летели под луной, только вдвоем.
Самсон фыркнул, поднимая голову от своей закуски из клевера.
— Прости, втроем.
Брэндон был сбит с толку. Минуту назад он беспокоился, что зашел слишком далеко, что она больше никогда не посмотрит на него с доверием в глазах. Но сейчас, наблюдая за ней, такой беззаботной и приподнятой, он не совсем понимал, что с этим делать.
— Значит, с тобой все в порядке?
— В порядке? — подразнила она его, затем снова закружилась, ее желтые юбки развевались колоколом. — Я только что впервые в жизни села верхом на лошадь! Я чувствую себя такой живой, что с трудом сдерживаюсь. Можно ли разорваться на части от счастья? Неважно. Не отвечай, потому что это не имеет значения. Я не боюсь. Если я взорвусь, то это будет на твоей совести, потому что именно ты наполнил меня этой ужасной, безграничной радостью. О, Брэндон, я просто так сильно тебя люблю…
Его сердце остановилось. Она тоже остановилась, ее юбки взметнулись вокруг ног в последнем
