Гудков рассказал все то, в чем подозревал Корсака. О поездке на свадьбу в Прусиничи и случайно или специально подстроенной там засаде полиции и немцев. И об изнасиловании Корсаком, Котлей и Багадяшем девушки в Янове. И, наконец, о том, что Корсак заставил одного из партизан сообщить своей матери о предстоящем бое в Обольцах, а та, в свою очередь, передала в Обольцы своим родственникам, которые служат у немцев в полиции.
— Надо выяснить, каким образом узнал Корсак о готовящейся операции против Оболицкого гарнизона, кто ему это рассказал. Когда мы разрабатывали эту операцию, нас было только трое: я, Агапоненко и Руколь. Среди нас есть предатели, — закончил Гудков.
— Есть, товарищ комбриг, я все выясню. Но этих троих надо арестовать, пока они не наделали еще что-нибудь.
— Правильно! Вот как раз идет Деев, я ему дам это задание.
Появившийся в палатке Деев Дмитрий доложил:
— Товарищ комбриг, явился по вашему вызову.
— Вот что, Митрий, сегодня тебе предстоит срочно найти Корсака, Котлю и Багадяша и арестовать их. Смотрите, чтобы их не упустить. Это изменники-предатели.
— Есть, товарищ комбриг, все будет выполнено. Только я вам хочу сказать, что Багадяш несколько дней назад убит под Ревятичами вместе с другими разведчиками, когда отряды шли на задание в сторону Соколино и неожиданно наткнулись на колонну карателей. Он, как мне рассказали, был сначала ранен, а потом на себе взорвал гранату и убил несколько немцев, которые пытались его взять живым.
— Ну, если такое дело, то он свою вину уже искупил. Тогда арестовать этих двоих, Корсака и Котлю.
На другой день к вечеру вернулся Деев и привел только одного Корсака.
— А где же Котля? — спросил Гудков.
— Товарищ комбриг, Котлю мы нашли в одной деревне под Толочином, там он сидел с полицаями и пил самогонку. Одного полицая мы тут же застрелили, а Котлю арестовали. По дороге к лагерю он пытался бежать, мы его подстрелили в ногу и посадили на лошадь. И, будучи раненным, он пытался еще раз бежать от нас верхом на коне. Во время погони он был убит.
— Как же так, Деев, нужно было привести его живым!
— Сплоховали, товарищ комбриг, — виновато заявил Деев.
— Ну, черт с ним. Туда ему и дорога!
Во время следствия установлено, что Корсак с Котлей были связаны с полицией, передавали туда сведения о бригаде и ее боевых операциях. Было также установлено, что поездка комбрига Гудкова с другими партизанами на свадьбу в Прусиничи была специально подстроена Корсаком и Котлей. Засада полиции в Прусиничах не была случайностью, а была их делом. Корсак также признался, что во время разработки операции нападения на Обольцы он тайно подслушивал разговор между Гудковым, Агапоненко и Руколем, который происходил в палатке комбрига, и решил сообщить об этом в Обольцы. Но Котли не было рядом, и он это сделал через одного из партизан, у которого есть родственник — дядя, живущий в Обольцах, и этот дядя брат Оболицкого бургомистра. Это ему удалось сделать. Корсак занимался мародерством, изнасилованием девушек и т. д. Во время допроса вел себя вызывающе, нахально и под силой улик признался во всем.
— Очень сожалею, что мне не удалось в свое время убить Гудкова, — заявил он на допросе.
После тщательно проведенного следствия Захаревичем по делу Корсака комбриг подписал приговор. Он был приговорен как предатель и изменник Родины, а также за многочисленные случаи мародерства и изнасилование девушек к высшей мере наказания — расстрелу.
В первых числах июня 1943 года было приказано всем отрядам бригады построиться на лесной поляне, находящейся недалеко от нашего лагеря. Было яркое солнечное утро. Молодая, еще совсем зеленая трава с яркими полевыми цветами и медовым запахом встретила нас на этой поляне. Построившись, мы ждали, что нам скажут по поводу преступления Корсака. Под усиленным конвоем автоматчиков с левого фланга нашего строя на середину привели Корсака. Он стоял перед строем, сильно похудевший, обросший бородой и бледный. Вышел комбриг Гудков и начал читать сначала следственное заключение, а потом приговор. По окончании чтения приговора он громко произнес:
— Приказываю Финогееву Ивану Григорьевичу привести приговор в исполнение.
Прогремела автоматная очередь, и вдруг среди наступившей в строю тишины, слабо вскрикнув, навзничь в обмороке упала девушка. Это была Мария Короткевич, которая очень любила Корсака и была его женой. Наш строй сразу сломался. Женщины и девушки подбежали к Маше и стали приводить ее в сознание. У меня в это время было скверное настроение. Я впервые присутствовал при расстреле предателя — изменника Родины. Мои мысли устремились к тем дням, когда он приезжал к нам, в лагерь разведчиков. Перед моим взором возник образ нахального Корсака, который просил у Агапоненко передать ему всех партизанских связных. Вот для чего они были ему нужны: чтобы предать наших связных и лишить нас связи с гарнизонами противника. Давно надо было разгадать замыслы этого предателя.
* * *
Налеты самолетов противника продолжались, поэтому штаб бригады решил рассредоточить отряды бригады по разным местам в лесу, чтобы было меньше потерь от этих налетов. Неожиданно, после теплых солнечных весенних дней, с запада все небо затянуло низкой сплошной облачностью и начал моросить дождь. Налеты авиации противника прекратились, и мы вздохнули свободно. Но в лесу стало сыро и как-то тоскливо. В эти дождливые дни в лагере находиться не хотелось, и Агапоненко со своими разведчиками все время был в разъездах. В одну из таких поездок он узнал у Александра Евсеенко, что в Толочине можно достать пишущую машинку.
— Погоди, — заявил Евсеенко, — у меня же есть знакомый работник в лесхозе. Может быть, через него мы и достанем пишущую машинку.
— Давай тогда съездим туда и вызовем нашу связную Нину Евсеенко. Пусть она сходит к твоему знакомому из лесхоза и даст ему задание достать нам машинку.
— Ладно, я этим делом сам займусь, а ты занимайся своими делами, — предложил он Николаю.
Евсеенко, его жена Лиза, Стась Подберезский и Василий Подоляцкий отправились к Толочину. Связная Нина Евсеенко, по заданию партизан, пошла разыскивать на станции Толочин живущего там в одном из домов, находящихся рядом со станцией, знакомого Евсеенко, работника лесхоза. Зайдя в дом, она сказала:
— Мне нужен Красинский Виктор Григорьевич.
— Это я. А что вам нужно от меня? — с опаской спросил Красинский.
— У меня к вам есть дело. Вы дома одни?
— Да, один.
— Я пришла к вам от партизан, а точнее, от Александра Евсеенко. Он мне сказал, что вы его знаете.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
