из базы, этот бронированный колосс, родной брат линкора, одним свирепым ударом поразившего насмерть крейсер «Худ», который был любимцем всего британского флота и считался самым мощным кораблем в мире.
Разве устоял бы против него их крохотный крейсер с броней не крепче ореховой скорлупки?. Вэллери снова покачал головой — на этот раз сердито — и заставил себя вернуться к насущным нуждам:
— Что ж, господа, время всякой вещи под небом. И «Тирпиц» — одна из них. Когда-нибудь это должно было случиться. Нам не повезло. Приманка оказалась слишком близкой, слишком аппетитной.
— Мой юный коллега будет вне себя от восторга, — мрачно проговорил Брукс. — Наконец-то увидит настоящий линейный корабль.
— Вышел с заходом солнца, — вслух размышлял Тэрнер. — С заходом. Господи Боже! — воскликнул он. — Даже если учесть, что ему придется пройти весь фьорд, он настигнет нас через четыре часа.
— Вот именно, — кивнул Вэллери. — Уходить на север тоже нет смысла. Нас догонят, прежде чем подойдут наши.
— Наши? Наши, что идут к нам на выручку? — презрительно фыркнул Тэрнер. — Мне не хочется изображать из себя заезженную грампластинку, но я снова повторю, что они появятся к шапочному разбору, мать их в душу! — Помолчав, он снова выругался. — Надеюсь, теперь этот старый подонок будет доволен!
— К чему такой пессимизм? — вопросительно поднял глаза Вэллери. Затем негромко прибавил:
— У нас есть еще возможность через какие-то двое суток живыми и невредимыми вернуться в Скапа-Флоу. Ведь в шифровке ясно сказано: «Избегайте напрасных потерь». А «Улисс» — один из самых быстроходных кораблей в мире. Все очень просто, господа.
— Ну, нет! — простонал Брукс. — Слишком разочаровывающий выход. Для меня так лучше застрелиться.
— Повторить историю конвоя PQ-17?[32] — улыбнулся Тэрнер, но улыбка не коснулась его глаз. — Нет. Британский королевский флот не повторит такого позора. Каперанг… контр-адмирал Вэллери никогда этого не допустит. Что касается меня и нашей банды головорезов и бунтарей, то ручаюсь, никто из нас не смог бы спать спокойно, совершив подобную подлость.
— Черт подери! — пробормотал Брукс. — Да этот же человек настоящий поэт!
— Вы правы, старпом. — Вэллери опустошил стакан и в изнеможении откинулся назад. — Однако выбор у вас не очень велик… Но что вы скажете, если мы получим приказ… э-э-э… срочно отходить?
— Вы не смогли прочесть этот приказ, — отрезал Тэрнер. — Помните, вы как-то говорили, что у вас глаза пошаливают?
— «Вы, что свершали, бились, размышляли со мною вместе…»[33] — продекламировал вполголоса Вэллери. — Благодарю вас, господа. Вы облегчаете мою задачу.
Вэллери приподнялся, упершись локтем: решение у него уже созрело. Он улыбнулся Тэрнеру, и лицо его снова стало почти мальчишеским.
— Сигнал всем судам конвоя и кораблям эскорта:
«Прорываться на север».
Тэрнер изумленно уставился на командира.
— На север? Вы сказали «на север»? Но ведь приказ адмиралтейства…
— Я сказал: на север, — невозмутимо повторил Вэллери. — Мне безразлично, как отнесется к этому адмиралтейство. Мы и так достаточно долго шли у него на поводу. Ловушка сработала. Что ему еще надо? Если повернуть на север, у конвоя остаются шансы уцелеть — шансы, возможно, ничтожные, но можно будет хоть постоять за себя. Продолжать двигаться на восток — самоубийство. — Он снова улыбнулся, почти мечтательно. — Чем дело кончится — неважно, — произнес он негромко. — Думаю, мне не придется краснеть за свое решение. Ни теперь, ни потом.
Тэрнер просиял.
— Есть приказать повернуть на север, адмирал.
— Сообщите о решении Начальнику штаба флота, — продолжал Вэллери. — Запросите у флагманского штурмана курс сближения с конвоем. Передайте конвою, что мы будем следовать за ним, прикрывая отход судов. Как долго мы сумеем продержаться, другой вопрос. Не будем обманывать себя. Уцелеть у нас один шанс из тысячи… Что нам еще остается сделать, старпом?
— Помолиться, — лаконично ответил Тэрнер.
— И поспать, — прибавил Брукс. — В самом деле, почему бы вам не поспать с полчаса, сэр?
— Поспать? — искренне развеселился Вэллери. — Нам и без того вскоре представится такая возможность. Для сна у нас будет целая вечность.
— В ваших словах есть смысл, — согласился Брукс. — Вполне возможно, что вы правы.
ГЛАВА 15
В субботу
(вечером)
Одна за другой поступали на мостик депеши. С транспортов поступали тревожные, озабоченные запросы, просьбы подтвердить сообщение о выходе «Тирпица» в море. «Стерлинг» докладывал о том, что борьба с пожаром в надстройке идет успешно, что водонепроницаемые переборки в машинном отделении держатся. Орр, командир «Сирруса», сообщал, что эсминец имеет течь, но водоотливные помпы справляются (корабль столкнулся с тонущим транспортом), что с транспорта снято сорок четыре человека, что «Сиррус» сделал все, что полагается, и нельзя ли ему идти домой. Донесение это поступило до того, как на «Сиррусе» получили дурные вести. Тэрнер усмехнулся про себя: он знал, что теперь ничто на свете не заставит Орра оставить конвой.
Донесения продолжали поступать. Они передавались с помощью сигнальных фонарей и по радио. Не было никакого смысла сохранять радиомолчание, чтобы затруднить работу вражеских станций радиоперехвата: местонахождение конвоя было известно противнику с точностью до мили. Не было нужды запрещать и визуальную связь, поскольку «Стерлинг» все еще пылал, освещая море на милю вокруг. Поэтому донесения все поступали и поступали — донесения, полные страха, уныния и тревоги. Но наиболее тревожная для Тэрнера весть была передана не сигнальным прожектором и не по радио.
После налета торпедоносцев прошла добрая четверть часа. «Улисс», шедший теперь курсом 350 градусов, то вставал на дыбы, то зарывался носом во встречные волны.
Неожиданно дверца, ведущая на мостик, с треском распахнулась, и какой-то человек, тяжело дыша и спотыкаясь, подошел к компасной площадке. Тэрнер, к этому времени вернувшийся на мостик, внимательно взглянул на вошедшего, освещенного багровым заревом «Стерлинга», и узнал в нем трюмного машиниста. Лицо его было залито потом, превратившимся на морозе в корку льда. Несмотря на лютую стужу, он был без шапки и в одной лишь робе.
Трюмный страшно дрожал — дрожал от возбуждения, а не от студеного ветра: он
