Отстранив губы от рта Элизабет, Вест принялся раздевать ее дальше. Элизабет не протестовала, она ждала этого. Она сама помогла развязать шнурки на своих брюках.
«Боже, да ты замерзнешь, дитя мое», – подумал Вест, увидев перед собой мокрую с ног до головы, обнаженную Элизабет.
– Постой здесь, – сказал Вест, отведя ее в дальний угол пещеры.
Он взял свою рубашку и стал вытирать ею тело Элизабет. В углу потолок пещеры оказался для Веста слишком низким, поэтому, чтобы вытереть Элизабет, ему пришлось присесть перед ней на корточки.
Пока Вест вытирал ее грудь, живот и длинные ноги, она собрала свои влажные волосы в толстый пучок и, скрутив, выжала их. Вест с таким усердием занимался этой процедурой, что, глядя на него сверху вниз, Элизабет подумала, что он получает от этого не меньшее удовольствие, чем она. Его сильные руки то терли, то прижимали к ее телу мягкую рубашку, лаская ее особым, ранее неведомым ей образом.
– Повернись ко мне спиной, – сказал Вест, и Элизабет медленно повернулась. Она тяжело вздохнула и уперлась руками о каменную стену пещеры. Вест высушил ее плечи, спину и ягодицы, затем начал осторожно вытирать ее ноги. Элизабет закрыла глаза. Стерев капельки с ее левой пятки, он сказал: – Ну вот, почти все.
Элизабет хотела было повернуться к нему лицом, но Вест остановил ее, положив руки ей на талию. Она чуть не вскрикнула от удивления, почувствовав, что его борода щекочет ее ягодицы, а его гладкие теплые губы касаются ямочек внизу спины.
– Вест, – смущенно пробормотала Элизабет.
– А теперь, дорогая, повернись, – сказал он мягко. – Посмотрим, хорошо ли я тебя вытер.
Вспыхнув, Элизабет повернулась к нему. Его темно-серые глаза внимательно изучали ее стройное тело.
– Ты хорошо меня вытер, – сказала Элизабет, и ее взгляд невольно скользнул по расшнурованной ширинке его брюк. То место, которое она так смело освободила от одежды, вновь было прикрыто бельем, но возбужденная мужская плоть под белой тканью выделялась еще отчетливее.
– Ах, я пропустил одно место, – с радостью возвестил Вест.
– Да? – спросила Элизабет, почувствовав, что у нее пересохло в горле.
Поймав его взгляд, она посмотрела на сосок левой груди, где блестела одинокая капелька воды. Вест помедлил. Элизабет собралась было смахнуть маленькую прозрачную капельку, но Вест перехватил ее руку. Он встал на колени и притянул Элизабет к себе. Он смотрел ей прямо в глаза, приближая свой приоткрытый рот к ее левой груди. Она потупила взор, и тут он высунул язык и осторожно слизнул бриллиантовую капельку. Прикоснувшись ртом к ее груди, Вест сжал губами ее левый сосок. Элизабет вздрогнула и вздохнула, ощутив необыкновенное, ни с чем не сравнимое наслаждение. Она провела рукой по волосам Веста и, томно улыбнувшись, прошептала:
– Да, да, – в то время как Вест, слегка прикусив сосок, щекотал его языком.
Затем Вест приблизил свой рот к другому соску и впился в него так сильно, что она почувствовала, как электрический разряд пронзил ее тело от живота до промежности.
Вест выпустил изо рта пунцовый сосок Элизабет, и его губы двинулись вниз по ее животу.
Целуя ее нежное тело, он дюйм за дюймом спускался все ниже и ниже. Элизабет почувствовала, что не может ждать больше ни секунды и беспомощно пробормотала:
– Прошу тебя, Вест, возьми меня.
Продолжая осыпать поцелуями низ ее живота, он проговорил:
– Да, да, дорогая моя, сейчас, сейчас…
– Это чудесно, но я хочу… Прошу тебя…
Отстранив лицо от ее тела, Вест взглянул ей в глаза и лениво улыбнулся.
– Я знаю, малыш, я знаю, чего ты хочешь, я все знаю.
Задыхаясь от желания, которое испытывала каждая клеточка ее тела и удовлетворить которое мог только Вест, Элизабет прошептала:
– Дай мне его. Сними ты эти брюки…
– Дитя мое, их незачем снимать. Я могу и так дать тебе все, что ты хочешь.
– Как же ты можешь… – не поняла Элизабет, опускаясь на колени и пытаясь вновь освободить прикрытый одеждой член. – Я хочу его. Возьми же меня.
Вест поднял ее на ноги и сказал:
– Не сейчас, дорогая. Сначала я возьму тебя ртом.
– Ртом? Как это? Ты не можешь… – проговорила пораженная Элизабет. Она понятия не имела о том, какие способы любовной услады существуют на свете.
Вест дотронулся до треугольника ярко-рыжих волос между ее нежными ногами и проговорил:
– Раздвинь ноги, милая.
Убрав руки за спину и прижавшись ладонями к каменной стене, Элизабет расставила ноги на несколько дюймов. Вест осторожно просунул руку сквозь тугие завитки и запустил средний палец в ее влажное лоно. Затем он дотронулся до самой чувствительной точки и прошептал:
– Я буду целовать тебя сюда до тех пор, пока ты не испытаешь блаженства.
Охваченная одновременно и ужасом и любопытством, Элизабет отрицательно покачала головой:
– Нет. Не надо, не делай этого.
– Надо, дорогая, и я это сделаю. – Он обнял ее за бедра и приблизил лицо к ее животу.
Покрывая поцелуями живот Элизабет, он медленно опускался все ниже и ниже. Достигнув гладких, как шелк, ног и крепко обхватив руками ее ягодицы, он медленно приблизился к заветному треугольнику.
В ожидании чего-то необыкновенного Элизабет без стеснения наблюдала за тем, как его смуглое, обросшее черными волосами лицо утонуло в ее лоне. Его густая борода щекотала ей ноги, его горячее дыхание обжигало ей кожу, а упругие губы, ласкавшие ее плоть, едва не лишали ее рассудка.
Из груди Элизабет с шумом вырвался вздох, когда Вест, впившись губами в нежную складку, высунул язык и начал совершать им медленные круговые движения, продвигаясь все глубже и глубже внутрь.
Все ее тело пронзило острое чувство ликования, а крошечная заветная точка блаженства, которую так искусно ласкал языком Вест, пылала огнем.
Вест тотчас почувствовал ответный трепет ее тела. Импульсы, исходившие от Элизабет, выдавали ее самые заветные тайны и фантазии и убеждали лишь в одном: до тех пор, пока его губы будут удерживать этот крохотный островок женской плоти, Элизабет будет принадлежать лишь ему одному.
Извиваясь всем телом в любовной лихорадке, Элизабет судорожно хватала ртом воздух и цеплялась за каменную стену за спиной. В буйном потоке чувств она то закрывала, то вновь открывала безумные от страсти глаза, то стискивала зубы, то прикусывала губу, то хмурилась, то блаженно улыбалась…
А необузданная стихия собиралась с новыми силами. Осветив вход в расселину, ослепительно мелькнула яркая молния. Оглушительные раскаты грома прокатились по всей долине. Тяжелые потоки воды с шумом обрушивались на каменную площадку возле их уютного укрытия.
Неистовство стихии было подобно той буре чувств, которую переживала Элизабет.
