Сирин и вышел из покоев Императора.
— Ты уверен, что поступаешь мудро?
Государь обернулся к Сирин. Девушка неподвижно сидела в кресле, придерживая раненую руку. Её взгляд, всегда твердый и непреклонный, как дуло орудия, сейчас был обращен к нему.
— Никто не уверен, — хмыкнул он. — Ни сейчас… ни тогда.
— Твой сын не знает всего твоего замысла. Я сомневаюсь, что ты лично должен участвовать…
— Ты сомневалась и тогда, в тот день, — напомнил он. — Когда мы преступили законы альвы, мы оба знали, что ответственность рано или поздно настанет. Альва обязательно возьмёт своё. Мы можем только принять последствия.
Кодекс тяжело вздохнула.
— Я знаю, но… не уверена, что этот ребёнок справится с ношей, которую ты на него возложил.
— Которую МЫ на него возложили, — поправил он и подошёл к окну. — Пути назад нет. Пророчество исполнится всё равно. Вопрос только в том, как мы встретим его наступление.
— «Из океана кванты придёт последний Владыка с глазами из золота, каких не было прежде», — негромко произнесла Сирин. — «Взойдет кровавая луна, озаряя последние дни человечества. Из пустоты придут твари, и начнется Последняя Война».
— Мы готовились к этому сто лет, — он обернулся к кодексу и, подхватив бокал, протянул ей. — Если это и правда конец, я хочу увидеть его из первых рядов, Сирин. Но до тех пор я буду драться, как в последний раз, и сделаю всё, чтобы его отсрочить.
Глава 27
«Белогорье», где-то внутри.
Концентрация альва-частиц 27,9 на миллион
— Гхх…
Есеня медленно открыла глаза, приподнимаясь на локтях с жесткого металлического пола. Всё тело ныло от боли, а глаза слепил яркий белый свет, лившийся, казалось, отовсюду. В ушах гудело, то ли от усталости и истощения, то ли от работающих поблизости приборов.
— … не получишь… формула… не дам… — послышался сквозь гудение чей-то монотонный шёпот.
Кто здесь?
Протерев слезящиеся глаза, она огляделась.
Вокруг — серые стены узкой, тесной комнатки. Даже более тесной, чем была её келья в монастыре. Над головой — матово-белые панели, заливающие всю комнату слепящим светом. Жесткий стальной пол, узкая полка с простынёй вместо кровати. А одна из стен попросту отсутствовала — неширокий проход, за которым был коридор, перекрывала мерцающая желтоватая пленка барьера, уходящая в светящуюся щель по периметру прохода.
Силовое поле.
Она в тюрьме.
Есеня поёжилась от внезапно накатившего холодка.
— Егор? Слава? — дрожащим голосом позвала она.
Не дождавшись ответа, девушка не с первого раза встала на затекших, разъезжающихся ногах. Её мутило, взгляд не фокусировался, словно ей вкололи лошадиную дозу снотворного.
Держась рукой за стену, она подошла к выходу и потянулась к низко гудящему полю. Мелкие пылинки просачивались сквозь него. Куснув губу, Есеня коснулась барьера кончиками пальцев — и в ту же секунду мощный разряд прострелил её руку и всё тело.
Девушка с криком отшатнулась и, запнувшись, упала на пол. Пальцы от боли свело судорогой, а нутро скрутило так, что перед глазами поплыли круги.
— Прочь… убирайся из… моей головы… — бубнил кто-то поблизости.
— Чёрт, — прижав к груди руку, она посмотрела наружу, за пелену барьера.
На другой стороне неширокого, в пару метров, коридора четко виднелась еще одна камера. Есеня подобралась ближе и выглянула наружу.
Вдоль всей стены тянулись одинаковые проходы, перекрытые барьерами. Девушка застыла: в камере напротив, у дальней стены на полу лежал кто-то. Ей пришлось хорошенько присмотреться, чтобы различить в сжавшейся на полу фигурке знакомые черты.
В соседней камере лежала девушка. С белоснежной кожей, богато усеянной ещё свежими ссадинами и кровоподтеками, и в изорванной белой жилетке, покрытой пятнами грязи и крови. Её смятая юбочка бесстыдно задралась почти до талии, открывая здоровенный синяк на бедре.
Есеня узнала и её хрупкие черты, и некогда броский наряд, и спутанные, слипшиеся от пота черные волосы с упрямо торчащей лиловой прядкой.
— Карина!..
Наследница престола даже не двинулась. Только сквозь шум барьера слышалось ее невнятное бормотание.
— Карина, очнись! Это я! Вставай, ну же!
Бесполезно. Девушка словно оглохла. Закусив губу, Есеня в отчаянии заколотила кулаком по стене. Гулкое эхо разошлось по коридору.
— Приди в себя, ты!.. — крикнула она и ударила изо всех сил, оставляя на стене кровавый след. От боли и обиды на глаза выступили слёзы, Есеня отшатнулась от стены и, всхлипнув, рухнула на колени.
Ничего не помогало. У неё не было ни малейшей идеи, как выбраться из плена, а единственная, кто мог помочь, даже не реагировала на неё.
А может, Карина не выдержала долгих пыток и допросов, и попросту лишилась рассудка?
От этой мысли стало по-настоящему страшно. Теперь она точно осталась одна. Беспомощная, без единой надежды.
В голове забилось страшное осознание, что больше никто не придёт её спасти. Даже брат, которого наверняка схватили и сейчас творят с ним вещи похуже тех, что делали с Кариной.
А когда с ним закончат, то придут и за ней…
— Слава, — всхлипнула она, и по щекам заструились слёзы. — За что нам это всё⁈..
Не в силах сдерживаться, она горько заплакала. И было уже плевать, придут за ней сейчас опричники и потащат на допрос, или устроят пытки похуже инквизиции.
— Э-эй… — послышался бесконечно усталый голос. — Кончай хныкать.
Она шмыгнула носом: пленница в соседней камере вяло пошевелилась. Поднявшись на локтях, она тряхнула головой.
— Карина!
Та неуклюже села возле стены, приходя в себя. Измотанную девушку трясло от мелкой дрожи, от былого шарма и элегантности благородной наследницы не осталось и следа. На её тонкой шее болтался тонкий металлический обруч, оставивший на коже отчетливый синяк.
— Чертовы опричники… — пробормотала она и с шипением уперлась ладонью в лоб. — Хуже похмелья… мои нейроны сейчас взорвутся…
— Ты в порядке? На тебе лица нет…
Карина издала смешок.
— Тцк, посмотрела бы я на тебя, если бы тебе несколько часов выворачивали разум…
— Несколько часов⁈ — Есеня ахнула. — Как ты вообще выжила?
— Эти неудачники с их способностями мне не ровня, девочка, — ухмыльнулась Карина и, сморщившись от боли, поднялась на ноги. — А ты чего нюни распустила?
— А… — Есеня растерянно моргнула. В голосе Карины не было ни тени сочувствия или ободрения.
— Понятно.
Она осмотрела себя и, одернув юбку, деловито начала приводить в порядок истрёпанную одежду.
— Так-то
