одном таком слышал, додике с подвешенной метлой. За жигана пытался проканать. Под черную масть красился, авторитетным бродягой представлялся, а сам ссученным оказался. Так его правильные пацаны в минском СИЗО поломали за беспредел. А потом под шконку загнали. Так и торговал там очком, пока на зону не перевели. Это не ты ли, мил человек будешь?
— Да я тебя, — зашипел кавказец и рванулся к Зорину. Пришлось дать ему рукоятью ствола по голове, чтобы привести в чувство. Вроде успокоился, но бешеным взглядом все равно наставника прожигает.
А тем временем Серега уже связал руки отключившимся и злобно сопевшим бандитам, и начал спутывать запястья Сухумскому.
Потом мы по очереди заводили уголовников в подвал, заставляли лечь, и связывали ноги. Для надежности, как Андрей Иванович приказал. Чтобы лежали пластом и не особо шумели. Шалва остался, с ним ГРУшник, перед тем, как отвести его к остальным, пожелал провести краткую беседу.
Когда освободились, я подошел к Зорину. Наставник уже загнал машины бандитов на внутренний дворик и закрыл ворота.
— Игорь Семенович, а мы ведь с вами серьезно спалились, — пристально смотрю в глаза Зорину, — Бандюки могут на нас выйти элементарно.
Сэнсей понимает меня с полуслова.
— Журналисты? — взгляд Зорина становится острым.
— Они самые. Марина из «Комсомолки» и Виктор Всеволодович из «Человека и Закона». Если помните, после интервью фотограф много снимков сделал нас по отдельности и вместе.
— Напомни, когда они планировали в номера статьи поставить? Вроде Морозов мне сказал в конце ноября, — погрустневший наставник задумчиво чешет подбородок.
— Они вообще-то репортаж о дне милиции собирались делать. Всеволодович говорил, что материалы на ближайший месяц-два расписаны наперед. Он обещал в декабрьском номере статью о нас вставить. А Катерина, в лучшем случае, в конце ноября. Так что немного времени у нас есть.
— Ладно, что ты предлагаешь? Завалить это уголовное стадо или попробовать отменить публикацию с помощью товарищей из ГРУ?
— Валить не вариант. Много вони будет. Воров и цеховиков переполошим, ментов на уши поставим. Зачем? Не забывайте, что Бадри ещё должен показания дать против Горбатого. И отменять публикацию нельзя ни в коем случае. Такая реклама нашему клубу только в пользу пойдет. Сделаем по-другому. Попросим Андрея Ивановича решить вопрос. Пусть обратится к Кате и Виктору Всеволодовичу, с предложением согласовать все публикуемые фото. Обосновать можно так: Зорин — у нас боевой офицер. По долгу службы работал за рубежом. Публиковать его фото нельзя по соображениям секретности. И ребят тоже не всех показывать можно. Мы уже приметили талантливых парней. ГРУ имеет на них виды, и планирует помочь устроиться в московскую военную академию. Принять после школы или перевести из других ВУЗов. Они будут работать в различных точках земного шара. Поэтому светить их фото сейчас нежелательно. Выдайте все снимки и негативы, которые у вас есть, мы сами отберем снимки для публикации. Вот так нужно говорить. И тихонько убрать ваши, мои и Серегины фото.
— Да. Может прокатить.
— Сто процентов прокатит. Нужно с Андреем Ивановичем поговорить. Но для начала давайте здесь закончим.
— Согласен, — облегченно выдохнул Зорин, — Немного отъедем, пообщаемся с ним.
— Кстати, Игорь Семенович, а откуда вы так хорошо феню знаете? Вы же армейский офицер, а не урка? — поинтересовался я.
Наставник ухмыльнулся:
— Ну и что? Я же в послевоенное время рос, когда шпаной все подъезды забиты были. И сам блатной романтики не чурался. Слава богу, родители вовремя вправили мозги. А знакомые детства остались. И с мужичками отсидевшими общался. Ладно, этот разговор не к месту и времени. Сейчас я тебе Сергея пошлю, пойдете опять дежурить.
Пришлось опять занимать наблюдательную позицию на холме. Три с половиной часа проторчали, бдительно обозревая окрестности из бинокля. Но больше гостей не было. Наконец из дома вышли три темные фигуры. Зорин и опер несли два портфеля и пару больших сумок. Разведчик был налегке с двумя пистолетами в руках.
Принесенные вещи были погружены в «Ниву». Милиционер и ГРУшник прыгнули во внедорожник, а Сергей сел в «москвич» к Игорю Семеновичу.
— Игорь Семенович, а что в этих портфелях было? — поинтересовался Мальцев.
— Деньги, Сережа, — усмехнулся сэнсей, поворачивая ключ зажигания. Машина затряслась.
— Зачем? — взвился парень, — Мы же не грабители. На хрена их взяли?!
«Москвич» тронулся с места, вслед за набирающей скорость «нивой».
— Затем, что это только начало, — устало пояснил Зорин. — Много ещё предстоит сделать. Таких сволочей как этот Горбачев хватает. И чтобы бороться с ними, нужен ресурс, которого у нас нет. Хорошо, что чудом нашли средства на эту поездку. А сколько их ещё впереди. Так что не истери. Не для себя, для дела взяли. Пойми простую вещь, против нас играют без правил. Эти уроды способны на любую подлость. У подонков нет никаких моральных ограничений и душевных терзаний. Если понадобится, они обманут, оболгут тебя, подставят или даже убьют без малейшего сожаления. А порядочный человек всегда скован нормами морали и правилами приличия. Поэтому и изначально проигрывает подонкам и негодяям. И чтобы победить, ему нужно задействовать любую возможность.
— Тоже стать, в некотором смысле подонком? — невинно спрашивает Мальцев.
— Ни в коем случае, — твердо отвечает наставник, деля вид, что не заметил подколку, — просто использовать любой нормальный шанс для выигрыша, может быть на грани приличия и порядочности, но воспользоваться им. Разумеется, я не говорю, о подлых поступках и других гадостях. Всегда нужно оставаться человеком, а не скотиной. Но стать более гибким и воспользоваться всеми имеющимися ресурсами и возможностями необходимо. Вопросы ещё есть?
— Нет, — выдохнул здоровяк, — Я всё понимаю. Но все равно как-то не по себе. Взяли эти вонючие бабки, как грабители какие-то.
— Ничего, — ласково глянул на него наставник, — Ты со временем избавишься от иллюзий, высокоморальный наш. Или жизнь тебя избавит. Это не кино, где благородный герой побеждает злодея в честном бою, защищая честь прекрасной дамы. Чаще всего в такой ситуации негодяй ударит сзади или исподтишка и выиграет сражение, пока оно не началось. Или отметелит дурня вместе со своими дружками. А прекрасную даму изнасилует в кустах, смеясь над слабоумным, надеявшимся на честный бой.
И чтобы такого не произошло, бить надо самому, неожиданно и первым. Иначе
