– Но… Но почему, Анастасия? Мы же выросли вместе. Ты принцесса Сент-Эдвардса. Тебе незачем участвовать в подобном.
– Ах, незачем? – горько ответила Анастасия и, бросив пакет со льдом в сторону Евы, присела на угол дивана и провела пальцами по шву подушки. Ее ногти были сгрызаны до крови.
– Сент-Эдвардс – это крошечный остров. Да, официально мы считаемся королевским домом, но мы настолько погрязли в долгах, что наш замок – а однажды это был замок – превратился в руины. Крыша протекает, в дождь с потолка капает вода. Ремонт делать не на что, а переехать моей семье не позволяет гордыня. Отец лишил Уильяма наследства за то, что он гей, а я не получу наследства, потому что я женщина. В итоге все достанется нашему кузену, а он и так уже проиграл в карты большую часть состояния.
Ева побледнела. Видимо, она ничего из этого не знала. Ева только открыла рот, чтобы что-то сказать, как Анастасия пренебрежительно фыркнула.
– Не старайся. Ты понятия не имеешь, как мы живем, Ева. Каково это, когда твоя семья грызется из-за парочки семейных реликвий. У мамы более близкие отношения с алкоголем, чем со мной, а отец вовсю планирует мою свадьбу с Дорианом – хочет заполучить его состояние. Поэтому я и рассталась с ним. Сама. Чтобы защитить его. В тот момент все это казалось мне какой-то бессмыслицей. Какой может быть смысл в такой жизни? Я стояла на скалах и думала о том, будет ли больно, если упаду вниз.
– Анастасия… – тихо начала Ева, но соседка по комнате снова ее перебила.
– А потом этот парень садится рядом со мной и спрашивает, не знаю ли я, как попасть в столовую, мол, он заблудился. – Она улыбнулась, и в глазах появилась нежность. – Тогда я подумала, что либо он реально заблудился, либо это очередной охотник за моим наследством. Поэтому я сразу же сообщила ему, что от меня он сможет унаследовать только колоссальные долги в миллиарды долларов. Позже он признался мне, что увидел меня в первый день и сразу понял, что я вот-вот сорвусь. Узнал по себе. Он избороздил весь лес, пытаясь найти меня. Декстер был первым и единственным человеком, кто попытался меня найти. Мы всю ночь проговорили, сидя на скалах. Наши ноги болтались над пропастью, а он слушал меня. Никто и никогда не слушал меня так, как Декстер, и не понимал меня так. – Ее взгляд устремился на меня. Из ее глаз покатились слезы, когда она прошептала: – Он всегда много говорил о тебе. О своем друге, которого он подвел, которому не смог помочь. О том, как сильно он ненавидел себя за то, что не смог ничего сделать, когда тебя выгнали из школы.
Я сглотнул и сжал кулаки за спиной. Пульсация в моем затылке снова усилилась, но я старался не обращать на это внимания.
– Декстер не плохой человек, – продолжила Анастасия. – Я знаю, что ты тоже это знаешь. Он просто запутался. Он хотел что-то изменить, искал способ. При этом мы снова и снова наталкивались на «Ешь богатых», а я впервые в жизни не чувствовала себя бесполезной. Мы правда хотели сделать добро и поменять этот мир к лучшему. Но то, что происходит сейчас, переходит всякие границы. Думаю, эта история уже давно вышла из-под контроля – в тот момент, когда Декстер получил приказ раздобыть такую большую сумму, но, пожалуйста, поверьте мне: он никогда никому не хотел навредить.
Она замолчала, и последовавшая за этим тишина в комнате была удушающей.
– Они перекрыли школу, – наконец сказала Ева низким голосом. – Закрыли все двери и начали стрелять. Каким бы ни был план, он пошел под откос. И если Декстер думает, что делает добро, никакого добра в этом уже нет. Наши одноклассники и друзья заперты в столовой и трясутся от страха. И мы обе знаем, что Бертон не уступит. Ему девяносто лет, его уже ничем не проймешь, и, если Декстер думает, что сможет вынудить его, это кончится кровавой бойней.
– Никто не пострадает, – пообещала Анастасия.
– Они преследовали нас с Дорианом, как на кроликов охотились, – прошипела Ева и порывисто села. Но тут же она снова со стоном опустилась обратно. Как же хотелось помочь ей, но я ничего не мог сделать, только мягко ткнул ее плечом, чтобы показать ей, что я с ней. Ева глубоко вздохнула. – Они стреляли в двери, они бы легко застрелили и нас. А когда мы сбежали от них, Декстер вырубил Дориана и бог знает что с ним сделал, а меня притащил сюда.
Нижняя губа Анастасии дрожала.
– Мне жаль Дориана. Но с ним все в порядке, Декстер просто запер его в багажнике с шишкой на лбу, там ему ничего не угрожает.
– И это должно меня успокоить? Ты вообще слышишь, что ты говоришь? Декстер хладнокровно вырубил Дориана, а потом просто оставил без сознания, – зарычала Ева, и даже мне стало страшно от ее гневного взгляда.
Анастасия сглотнула, и вдруг по ее щекам побежали слезы.
– Что же мне делать? Я не могу их остановить. Я правда не состою в «Ешь богатых», я просто приложение к Декстеру. Меня никто слушать не станет.
– Освободи меня, и мы вызовем полицию, – сказал я.
– Я не могу этого сделать, – возразила она. – Они арестуют Декстера.
– Они все равно это сделают. Декстеру этого не избежать. Он сам роет себе могилу. – Я посмотрел на Анастасию. – Давайте предположим, Бертон сдается и отдает деньги. Что дальше? Декстер вернется и заберет нас всех? Тебя, Еву и меня? Ведь мы все свидетели. Как вы остановите нас, чтобы мы ни о чем не рассказали полиции? Вам придется нас долго удерживать, а исчезновение Евы вызовет большой переполох. Ситуация вышла из-под контроля.
Анастасия, сжав губы, молчала.
– Я скажу тебе, что произойдет. «Ешь богатых» избавятся от меня втихаря, а после этого станут вымогать выкуп за Еву у королевской семьи Новой Шотландии. А какой финал бывает у таких затей, думаю, ты знаешь. Знает об этом и Дориан, он видел Декстера, а значит, «Ешь богатых» избавятся и от него. В итоге за Декстером потянется вереница смертей и насилия, а тебя он оставит. Это в лучшем случае. Если Декстер тебя любит, он оставит тебя, чтобы тебе не пришлось всю оставшуюся жизнь находиться в бегах. Выставит тебя невинной жертвой и заляжет на дно. Счастливого конца не будет, Анастасия. Его просто не может быть. Надо вызвать полицию, и тогда, возможно, мы еще сможем помочь Декстеру. Но если мы позволим ему совершить это безумие, это станет невозможно.
Казалось, мои слова разбудили что-то в Анастасии. Ее пальцы дрожали, она явно боролась с собой. Ева наклонилась вперед, так что ее колени уперлись мне в спину. Темные волосы, словно занавес, спадали ей на лицо.
– Пожалуйста, Анастасия, – прошептала она удивительно твердым голосом.
Резко вздохнув, Анастасия покачала головой.
– Извини. Я люблю его, – сказала она, резко встала и вышла из комнаты.
Дверь за ней захлопнулась, и мы остались одни в склепе.
– Черт, – пробормотала Ева, прижимаясь ко мне. Руки у нее были связаны, как и у меня, а вот ноги оставались свободными. Уже кое-что.
– Надо выпутаться, пока она не вернулась, – выдавил я.
Ева бросила на меня отчаянный взгляд.
– Как? Я почти вообще не могу пошевелить руками. И с коленом далеко не уйду.
Она посмотрела на повязку на ноге. Поджав губы, я прислонился лбом к ее бедру.
– Черт, – тихо выругался я.
Ева обмякла, слово марионетка, которой перерезали нитки. Так мы просидели довольно долго. Прижавшись друг к другу. В груди у меня горело. Я так много всего чувствовал, так много хотел сказать, но не знал, как это сделать. Последнее, что Еве сейчас нужно, это бессвязные и отчаянные изляния чувств. Кроме того, это было бы нечестно. Я обещал ей, что позабочусь о ней. И не сдержал этого обещания. Однажды я уже разбил ей сердце и не сделаю этого снова. Даже если мне придется похоронить свои чувства.
– Кингсли? – в какой-то момент прошептала Ева.
Я поднял глаза и заметил, что она смотрит на меня.
– Да?
Она откашлялась и, казалось, искала слова. Ее нижняя губа покраснела, так сильно Ева кусала ее. Наконец, она опустила взгляд, и в нем было столько нежности, что у меня перехватило дыхание.
