– Черт побери, парень, ты хоть идти-то сможешь?
– Не сказать, чтобы я совсем не мог, но… – Уикхэм осторожно сделал шаг и пожал плечами: – Нет, лучше все же переждать день-другой. Так всегда приходилось делать.
Опираясь на Грея, Том кое-как доковылял до пещеры и рухнул на песок. Из кармана молодой человек достал скомканный галстук.
– Вот, леди Макуорт, – промолвил он, протянув узелок Аллегре. – Думаю, вас это порадует.
В свертке оказалась пригоршня крыжовника да пара каких-то сморщенных фруктов, скорее всего диких яблок, уже тронутых первыми заморозками.
Аллегра удивилась:
– Вы так добры! А вам самому что-то осталось?
– Мы с Ридли можем потерпеть. У меня есть идея насчет ужина.
– Ужина?.. – Она хмуро глянула на Грея. – Что это значит? Мы застряли надолго?
– Без обуви ты не уйдешь далеко. Да к тому же Эллсмер, судя по всему, не уйдет теперь вообще никуда! Тем более что из-за тумана мы ничего не увидели даже с вершины гребня. Придется залезть туда снова, как только туман рассеется.
– Прошу. – Аллегра протянула мужчинам добычу Уикхэма. – Все равно одна я есть не стану. Я возьму крыжовник. А вы поделите остальное. – И хотя мужчины никак не хотели соглашаться, ей удалось настоять на своем: – Мы теперь товарищи по несчастью. А что до привычки переносить голод, уверяю вас, она у меня гораздо сильнее.
Все трое не спеша прожевали свою долю, наслаждаясь каждой крошкой еды. От яблок не осталось ничего – даже черешков, а Аллегра мигом расправилась с крыжовником.
– Вот это был обед! – Уикхэм, как всегда, не терял чувства юмора. – Ну а сейчас, леди Макуорт, позвольте мне воздать сторицей за вашу доброту. – Он мигом расшнуровал ботинки и протянул их Аллегре: – Пока не заживет моя нога, вряд ли мне понадобится обувь.
Она поперхнулась, ошарашенная этим широким жестом.
– Но они… они немного велики… – пробормотала Аллегра.
– Не страшно. – Том разорвал на полосы галстук и протянул ей импровизированные шнурки: – Вот, подвяжите их к ногам. Далеко в них, конечно, не уйдешь, но зато вы не поранитесь о скалы.
– А ваш… ваш галстук… – Она все еще не желала смириться с бескорыстной добротой человека, которого поклялась ненавидеть до конца дней.
– Из него я все равно собирался сделать пращу.
Пожимая плечами, Том отодрал от галстука еще кусок.
– Пращу?!
– Одно из немногих доступных мне искусств. Вы, наверное, заметили, что жизнь на физическом уровне представляет для меня череду испытаний?
С трудом удержавшись от улыбки, Аллегра переглянулась с Греем. Господь свидетель, этот малый сказал чистую правду!
– Улыбайтесь, улыбайтесь, я к этому привык, – проницательно заметил Уикхэм. – Тем не менее я мастерски управляюсь с пращой. Моя матушка – достойная и мудрая женщина – научила меня этому еще в детстве.
– А что же станет для вас целью?
– Кажется, я уже говорил, что часто бывал в Ярмуте ребенком. Я знаю о совершенно удивительном явлении природы, случавшемся именно здесь и именно в это время года. Как раз когда начинают свой зимний перелет все ласточки, проводившие лето в Англии. Они сбиваются в огромные стаи на морских берегах, откуда летят в Голландию и дальше, в теплые страны. Ни одной живой душе неведомо, отчего им так милы здешние скалы. Наверное, это одно из многих непостижимых загадок Творца. Но если с моря дует сильный ветер – вот как сейчас, – они бывают вынуждены дожидаться его смены или хотя бы затишья, ибо используют для облегчения полета движение воздушных струй. Пока мы с Ридли ходили на разведку, заметили огромные стаи там, наверху, на скалах. Ближе к вечеру их соберется еще больше, и если умело выбрать место для засады и вспомнить то, чему учила меня матушка, мы можем считать себя обеспеченными превосходным ужином! – И он храбро захромал вдоль берега, наполняя карманы подходящего размера камнями.
Остаток дня Грей с Аллегрой были заняты сбором топлива. Им посчастливилось наткнуться на родничок, сбегавший по песку в море. Пока Грей устраивал из камней углубление, куда собиралась вода, Аллегра раздобыла ракушки вместо чашек. Огромные башмаки Уикхэма грозили свалиться на каждом шагу, однако без них было бы совсем худо.
Уже начинало смеркаться, когда приковылял гордый Том Уикхэм с целой охапкой убитых птиц, а Грей с Аллегрой развели маленький шипящий костерок у входа в пещеру.
Все трудились сообща, по-товарищески распределяя работу. Уикхэм с помощью складного ножа ободрал и выпотрошил ласточек, Грей прополоскал их в роднике, а Аллегра следила за костром, над которым вскоре зажарила птиц, надсаженных на прутья. Это был замечательный ужин. Одежда наконец-то высохла, Аллегра натянула хрустевшую от соли нижнюю юбку и совсем согрелась, наслаждаясь приятной тяжестью в желудке. Мужчины еще утром перешли на «ты», однако Аллегру так и не удалось уговорить звать Уикхэма по имени.
Довольно вздохнув, она в последний раз облизнула пальцы, еще пахнувшие жареной дичью:
– Жаль, что не было соли. Грей, тебе следовало промыть их в море.
– Я же не жалуюсь на твои способности готовить на костре? – ехидно парировал он.
Том Уикхэм поднес к свету ракушку, из которой пил воду. Это был крупный двустворчатый черный моллюск, отчего юноша пришел в полный восторг:
– Нужно набрать побольше таких утром. Эх, если бы еще удалось подбить дикого гуся! Мы бы прекрасно провели время на этом берегу, пока нас не отыщут, совсем как Робинзон Крузо! – Эта оригинальная мысль так обрадовала Тома, что он просиял, глядя на своих спутников.
Аллегра согласно кивнула. Даже до Колоний дошли вести о появлении на свет гениального романа господина Дефо.
– Кажется, ветер меняется, – заметил Грей, выглядывая из пещеры. – Облака повернули в море.
– А с ними вместе и наши ласточки. Увы! – ответил Уикхэм.
– Если вернется наш корабль, – спросила Аллегра, в которой вид чистого неба родил новую надежду, – они заметят костер?
– Наверняка, – кивнул Грей. – Но только если он будет гореть всю ночь. Придется мне покараулить.
– Нет, Грей, – возразил Уикхэм, – Покараулим по очереди.
– Все втроем, – многозначительно вставила Аллегра. – Помните? Мы друзья по несчастью!
Начался спор, и Грей крайне неохотно позволил Аллегре подежурить хотя бы до восхода луны.
– Но ни минуты позже, – напомнил он, целуя ее на ночь. – Потом разбудишь меня. На твою долю придется около часа.
Мужчины устроились на отдых в самом уютном углу пещеры, а Аллегра подобрала под себя ноги и уселась поудобнее у костра.
Дыхание ветра стало немного теплее. Сырые сучья наконец-то высохли, и веселое пламя выбрасывало в небо снопы искр. Кроме их потрескивания, тишину нарушал только шорох прибоя да ровное дыхание спящих спутников. Аллегра была рада возможности посидеть спокойно, отдавшись неспешному течению своих мыслей.
