попадала.
* * *
Спящие дома изредка вспыхивали первыми пробудившимися окошками. Казалось, что многоглазые чудища, все состоящие из сонного камня и темноты, приоткрывали то один, то другой глаз.
Больше девушка не произнесла ни слова. Так и шла, поскальзываясь на обледеневших лужах и не оборачиваясь на Улю, а та следовала за ней, чувствуя себя беспомощно и глупо. Тайное знание правил игры наделяло любого встречного особой властью, правом поманить рукой, уверенностью, что Уля послушается и пойдет.
Они немного поплутали, выбираясь в центральную часть города. Здесь Уля бывала нечасто. Да и что делать ей, затворнице без денег, в районе магазинов и кафешек? Над ними высились новые многоэтажки, разительно отличавшиеся от приземистых коммуналок. Когда Уля искала комнаты, то жилье в подобных домах даже не рассматривалось как вариант.
В рассветной мгле темнело большое офисное здание. Полукруглое, состоящее из одних окон, оно примостилось напротив двухэтажного продуктового магазина. Именно туда и привела Ульяну молчаливая незнакомка.
Они поднялись по широкой лестнице и остановились перед стеклянными дверями. Офисы продолжали дремать, настороженно поглядывая на посетителей из-под опущенных век жалюзи. Девушка потянулась к домофону, нажала пару клавиш, дождалась, пока треск сменится писком, и толкнула дверь. Та нехотя ушла в сторону.
Коридор тонул во мраке. Уле совершенно не хотелось туда идти. В голову лезли полузабытые сюжеты дурацких ужастиков и тот бесконечный темный коридор, что завершился ослепительной белизной тату-салона. Рука сама потянулась к внутреннему карману куртки, где ждали своего часа полынные таблеточки, дарующие бесстрашное безразличие ко всему на свете.
Когда пальцы сжали крошащийся кругляшок, Уле показалось, что где-то рядом чуть слышно вздохнул Рэм. Сразу вспомнились его равнодушно-пластмассовый вид, одурманенный блеск в глазах, расцветавшие на сломанных ребрах синяки, вернувшиеся в тот же миг, как полыни в крови стало меньше, чем нужно. Сразу вспомнился свихнувшийся на собственной упоительной силе отец, горстями засыпающий в рот таблетки. И стена, почти стертая из памяти, тоже вспоминалась.
Уля мучительно вздрогнула всем телом, но сумела разжать пальцы, отвести в сторону тяжелую руку. И та безвольно повисла, словно лишившись костей.
– Ты чего там топчешься? – Недовольный окрик заставил Улю поторопиться.
Звук шагов гулко разносился по коридорам. Единственным источником света оказалась тоненькая полоска, которая выбивалась из-под двери охранника. Сам он навстречу не вышел, только сделал погромче бубнящий телевизор.
Девушка уверенно привела Улю к лестнице, они поднялись на три пролета, прошлись мимо череды запертых кабинетов и наконец оказались перед нужным. Замок звонко щелкнул, дверь открылась.
Маленькая комнатка с двумя компьютерными столами, плафон лампочки дневного света у потолка, пыльные мониторы и чахлый фикус на подоконнике – Уле показалось, что она вернулась в свое прошлое. Сколько дней подряд было проведено в таких кабинетах? Бездумное копошение в однотипных бумажках. Печати, таблицы, сводки. Ничего толкового. Письма, обращения, жалобы. Листочки, файлы, папки. Деревья, погибшие ради этого, должны встречать людей в аду с распростертыми объятиями веток.
Девушка тем временем щелкнула выключателем. Лампочка зашумела, нагреваясь. Холодный мертвый свет разлился по кабинету, делая его еще более унылым и неживым. Уля осталась стоять в дверях, наблюдая, как девушка достает второй ключ, подходит к сейфу у стены и открывает его.
– Ну, можешь отдать, – сказала она, протягивая руку.
– Что отдать?
– Вещь, – через силу проговорила девушка, продолжая тянуться к Уле ладонью. – Подарок. Предмет. Давай сюда, мы оставим его в сейфе и уйдем.
– Прошлый я отдавала лично Гусу.
От прозвучавшего имени протянутая рука дрогнула и опустилась. Теперь девушка смотрела на Улю: чуть раскосые злые глаза блестели в свете лампы, как два пластмассовых шарика с ресницами на личике старой куклы. Девушке определенно нужна была доза полыни. Уж не потому ли она так спешит выполнить указание?
«Служка», – презрительно промелькнуло в Улиной голове, но она тут же одернула себя.
Никто, вступающий в игру с полынью, не застрахован от этого. Ни один не лучше другого. Все они уже проиграли. Так скрипучим голосом манекена сказала Ульяне тетка в пивной.
– Радуйся, что не пришлось с ним встречаться, – прошипела девушка, приходя в себя. – Давай свою вещицу и вали отсюда. Поняла?
Она раздраженно тряхнула кистью, рукав пальто сбился, обнажая полынную метку. Татуировка была с трудом различима. Она выцвела, потеряла объем и расплылась контуром как еще один признак томительной нужды своей хозяйки.
Не желая больше мучить приговоренную пусть к отсроченной, но неизбежной встрече с полынным туманом, Уля нащупала в кармане рюмку и осторожно вложила ее в раскрытую ладонь. Девушка медленно перевела взгляд на вещицу, потом вскинула глаза на Улю.
Будто в замедленной съемке Ульяна увидела, как округляется рот незнакомки, – пересохшие тонкие губы, чешуйки простуды в уголках. Во взгляде мешались удивление, страх и злорадство, и они медленно пробивались через отупение полынной ломки.
– Это что? – наконец выдавила из себя девушка.
– Подарок Гусу. Ты же сама сказала…
– Что, совсем спятила? Ты что наделала? – Она вдруг коротко хохотнула и одним движением сбросила рюмку с ладони.
Та звякнула, но не разбилась.
– Я нашла вещицу. Тебе поручили ее забрать? Ну так бери! – Понимание, что все пошло совсем не так, как планировалось, пробежало по Уле волной липкого страха.
– Нашла, говоришь? – Девушка презрительно скривилась. – Ты что, думаешь, самая умная? Даже я вижу, что никакой это не подарочек… Решила Гуса обмануть? Идиотка. – И направилась к выходу. – В чехарду с полынью поиграть захотела, совсем тронулась…
Замершую у стола Улю она замечать перестала.
– Эй, ты куда?
Уля бросилась к ней, но девушка оказалась быстрее – выскочила в коридор и мигом захлопнула дверь. Раздался щелчок замка.
– Сиди теперь, – сказала она в тонкую щелочку. – Я за Гусом, он разберется…
Уля забарабанила по двери кулаками, навалилась на нее всем телом, подергала за ручку, но замок не поддавался.
– Постой! Выпусти меня! Выпусти!
– Не ори! – прикрикнула на нее служка. – Гус меня похвалит. Я же почувствовала! Я лучше этих безмозглых… Этих тупых… Чехарду разглядела… – горячо шептала она и скребла по двери ногтями. – Он даст мне еще один шанс! Я снова сыграю! Я смогу… Он возьмет меня к себе… – Голос стал ломким, неразборчивым и совсем стих.
Пока еще были слышны шаги, Уля все кричала им вслед:
– Постой! Постой! Отпусти меня! У меня есть таблетки, я поделюсь! Эй!
Воцарившаяся тишина ударила по ушам сильнее любого звука.
– Черт! – ругнулась она, возвращаясь к столу.
Попросить ее не разбрасываться проклятиями было некому. Только слепой глаз монитора равнодушно смотрел прямо перед собой. Уля потянулась к нему рукой и пальцем вывела на пыльной глади коронное рэмовское «Не черти!». Стало немного легче.
Лампа надсадно жужжала под потолком, у
