очередную байку. Крест и сам был поражён — не числом убитых, а той холодной расчётливостью, с которой были уничтожены воины. Он всегда, даже в ярости, уважал противника. Давал шанс. Позволял схватиться за меч, встать, взглянуть в глаза. А здесь… Здесь их просто прирезали, как скот. Кто-то спал — и, Крест подозревал, не успел даже открыть глаз. Некоторых застали в умывальных.
«Умерли на горшке, — хихикнул он про себя, уже собираясь поделиться шуткой, но, взглянув на мрачные лица братьев, резко передумал. — Сестрёна, конечно, даёт жару», — подумал он с невольным восхищением. Новые способности Тэлли пугали, но всё же больше завораживали его. Крест до сих пор не мог понять, как она за столь короткое время овладела оружием с такой смертоносной виртуозностью. И всё же её методы иногда вызывали у него внутренний протест.
«Не дать врагу защититься — это, конечно, низко, — пришёл он к выводу. Но знал: это не изменит его отношения к Тэлли. — Надо будет объяснить ей за честь боя при встрече, а то совсем голову потеряла, девчонка!». Он всё так же чувствовал к ней привязанность. Всё так же хотел найти. И дело, похоже, было не в магии крови — она задела его душу, оставила в ней след, и теперь в этом месте зияла пустота.
«Так, остановись. А то будешь как эти двое. Соберись, тряпка!» — приказал он себе, встряхнулся и выпрямился на скамье.
— Хейл, так ты расскажешь, что узнал от наместника? — спросил Крест, решив хоть как-то разрядить гнетущую атмосферу.
— Он ничего не знает, — отрезал Хейл сухо. — В живых никого не оставили, поэтому никакой информации, почему всё это произошло, нет. Известно только, что первым убили райдера — у него забрали ключи и через них открыли все двери.
— И райдера, судя по всему, убил Эл, — тихо вставил Тур, и Кресту показалось, что тот, как обычно, пытается при первой возможности снять вину с Тэлли, несмотря ни на что.
— Да какая разница, брат. Даже если и сестрёна. Я всё равно буду за неё, — буркнул Крест, которому до зубного скрежета надоело искать оправдания. Он уже всё для себя решил.
— Это само собой… никто не спорит… конечно, — пробормотал Тур, отводя взгляд.
— Какой план на сегодня? — спросил Крест, зевнув. Они не спали уже вторые сутки, и сон наваливался с неумолимой силой.
— Я обойду таверны в округе, — тут же ответил Хейл, не поднимая взгляда.
— Брат, ты отдохнуть не хочешь? Мы уже давно не спали, — удивлённо спросил Крест, уставившись на друга.
— Отдыхайте, я пробегусь ещё, — бросил Хейл, поднимаясь и скрываясь за дверью. Он явно спешил уйти, лишь бы не отвечать на вопросы.
— Ты тоже думаешь, что он что-то скрывает? — тихо спросил Тур, глядя вслед Хейлу.
— Хотел бы я ошибаться, брат, — Крест хлопнул его по плечу. — Но, как и раньше, нам придётся просто довериться ему. Что бы он ни утаивал — он не готов это озвучить. Пойду-ка я спать, пожалуй, — зевнул он, поднимаясь с места.
— Я тоже прилягу. Голова кругом от всего, — кивнул Тур и последовал за ним.
Они поднялись в свои комнаты, и, укладываясь, Крест невольно подумал, что Хейл будто нарочно их избегает. «И почему-то не может находиться на одном месте», — мелькнуло у него, прежде чем сон окончательно сморил его.
Проснувшись через несколько часов, он с трудом поднялся. Всё тело ныло, будто его раздавило глыбой, и он проспал, не двинувшись ни разу. Приведя себя в порядок, Крест спустился в общую залу, где нашёл только Тура.
— Хейл не появлялся? — спросил он, зевая.
Тур лишь покачал головой.
— Куда его демоны понесли… — пробормотал Крест, нахмурившись.
Они прождали Хейла до самой ночи, но тот так и не появился. Крест, чувствуя, как напряжение последних дней сводит его с ума, решил развеяться и направился в бордель — туда, где можно было ненадолго забыться. Гнетущая тишина, мрачные лица друзей, постоянное ожидание — всё это давило на него, выматывало. Ему хотелось тепла, живого тела, шёпота в темноте. Лита, с её ласковыми руками и чарующей улыбкой, казалась ему спасением.
Однако и на следующий день Хейл не вернулся. Сначала Крест пытался сохранять спокойствие, но вскоре беспокойство о брате стало перерастать в тревогу. Что-то было не так. Хейл бы не пропал просто так, не исчез бы, не сказав ни слова. Решив, что пора действовать, Крест и Тур договорились утром обойти таверны по привычному маршруту — осмотреть знакомые места, поговорить с трактирщиками, расспросить, не видели ли Хейла. Вечером они условились вновь встретиться в той же таверне, где всегда собирались, надеясь, что, встретят его по возвращении.
И наконец, вечером, когда Крест делился новостями с Туром, в дверях появился Хейл. Он всё так же был в капюшоне, скрывая лицо, и Крест невольно хмыкнул: «Хотя, скорее всего, у него опять лицо как у каменного изваяния — ничего не разберёшь».
— Хейл, ты в порядке? Что-то узнал? — с надеждой спросил Тур. Крест сразу понял: брат решил, будто Хейл исчез не просто так — возможно, нашёл след.
— Нет. Носился по тавернам, — отстранённо отозвался Хейл. — Считывал память у трактирщиков, слухачей, членов братства, наместников. Никто ничего не слышал.
— Что если… — начал Туррен, но резко осёкся.
— Что они ушли? — хмыкнул Хейл. — Эта мысль приходила мне в голову. Я обошёл все ворота, но ни один страж не видел никого, кто напоминал бы Эла или Тэлли.
— Они что, прям всех запомнили? — удивился Крест, не веря, что Хейл мог опросить столько людей.
— Я никого не спрашивал. Я читал воспоминания, — тихо произнёс Хейл.
И только сейчас Крест уловил в голосе Хейла усталость.
«Он всё это время читал каждого, кого встретит!» — с изумлением подумал он, вспоминая, как тот едва выдержал, когда впервые прочёл память трёх человек подряд.
— Скольких ты прочитал? — прошептал Туррен, явно тоже пребывая в шоке.
— Не знаю… несколько десятков, — устало отозвался Хейл, не сдержав зевок. — У вас ничего нового?
— Ничего, брат, — с досадой ответил Крест, ощущая себя бесполезным. Хейл хотя бы мог с уверенностью сказать, что они не покидали город. А он… просто топтался на месте.
— Я поем и пойду спать. Разбудите утром, — пробормотал Хейл, тяжело опускаясь на скамью. — А то боюсь, сам не проснусь.
Он махнул служанке, и та поспешила принести ему еду и кувшин эля.
Тем вечером Крест впервые наблюдал, как Хейл напивается в одиночестве. Брат молча осушал кружку за кружкой, словно хотел утопиться в эле — или, что куда вероятнее, заглушить мысли,
