возглас старой женщины. Она тянула за собой небольшую тележку, когда к ней подошёл мужчина, судя по всему, делясь свежими слухами. Притормозив, Хейл прислушался — ему стало любопытно, что могли обсуждать горожане про бордель леди Ви так рано утром.
— Всё залито кровью, никого не оставили в живых, а сама Ви, говорят, сошла с ума, — возбуждённо рассказывал старухе мужчина, размахивая руками.
Услышав последние слова, Хейл едва не рухнул, споткнувшись о камень, и резко остановился. Решив не тратить время на чтение их воспоминаний, он тут же помчался в сторону борделя Ви. Как бы они ни расстались — она была ему близка. Он должен был убедиться, что с ней всё в порядке.
— На Ви напали? — ошеломлённо прокряхтел Крест, и Хейл понял, что они тоже слышали разговор, потому не удивились внезапной смене маршрута.
— Это же не может быть Тэлли? — спросил Тур, в голосе которого прозвучали явные нотки ужаса и надежды.
— Надеюсь, брат, — странно хихикнул Крест, и Хейл не понял, что именно вызвало у него этот смех.
До борделя Виллисенты оставалось всего несколько кварталов. Всю дорогу они бежали, и в голове Хейла крутилась лишь одна мысль: «Хоть бы не Тэлли», — он не мог до конца объяснить себе, что именно пугало его в том, что нападение могла совершить Тэлли, но осознавал — эта мысль внушала ему настоящий ужас.
Когда они, наконец, добрались до дома Ви, у парадного входа уже толпились зеваки, которых охранники леди старались удерживать, не давая пройти внутрь. Осмотревшись, Хейл не заметил ни крови, ни тел — значит, либо всё произошло внутри, либо мертвецов уже унесли.
«Но кровь бы так быстро не успели убрать». Он повёл братьев к чёрному входу — тому самому, что предназначался для особых гостей. Лишь единицы знали о нём, чтобы незаметно попасть в гостеприимный дом леди Ви.
Когда они зашли в гостевую залу, Хейл с неожиданным удивлением вспомнил, что именно с этого входа Тэлли впервые ступила в дом леди Ви. Он подумал, что, возможно, и на этот раз она воспользовалась тем же путём. Но комната выглядела как обычно — аккуратной, ухоженной, только совершенно пустой. Не задерживаясь, он направился дальше — в главную залу, где обычно собирались гости, прежде чем разойтись по отдельным комнатам.
Там его накрыли надрывные рыдания.
В комнате были «пчёлки» леди Ви — как она сама называла своих работников, и женщин, и мужчин. Многие из них плакали. Окинув взглядом зал, Хейл не увидел ни самой Ви, ни её ближайших помощниц — Анели и Миры. Решив, что они могут быть возле кабинета, он направился туда. Кабинет леди Ви находился на втором этаже и скрывался за картиной — там же располагались комнаты её «пчёлок». Но и там никого не оказалось. Это насторожило Хейла, но он постарался держать себя в руках.
— Как-то здесь непривычно пустынно, — пробормотал Крест, оглядывая распахнутые двери в комнаты «пчёлок».
— Они, наверное, все собрались в общей зале, — ответил Хейл, пытаясь вспомнить, сколько там было людей, но тогда он был слишком сосредоточен на поиске, а не на подсчётах.
— Да, скорее всего… Лиа тоже там была, я её видел, — словно между делом произнёс Крест, и Хейл понял: тот переживает, что его любимица могла попасть под удар.
«И если бы это сделала Тэлли, то ещё неясно, как бы это отразилось на их отношениях с Крестом».
— Идём наверх, — скомандовал Хейл, подходя к лестнице.
На втором этаже располагались гостевые комнаты, где обычно останавливались они сами, другие постояльцы — друзья леди Ви, или те, кого она хотела спрятать от чужих глаз. А вот весь третий этаж был отдан под утехи «особых» вечеров.
Хейл, чувствуя неприятный холодок между лопатками, медленно поднимался по ступеням. Уже видя перед собой приоткрытую дверь, он машинально нацепил дворцовую маску — чтобы не выдать эмоций, когда увидит то, о чём говорили горожане на улице. Весь бордель был сиял от чистоты и блеска, и это оставалось единственным местом, где они ещё не побывали. Значит, всё произошло именно там.
— То, что вы там увидите, — прошептал Хейл, на миг замерев, осознавая, что братья впервые увидят эту комнату, — может вас… удивить. Сильно удивить. Но постарайтесь держать себя в руках, — проговорил он, слегка запнувшись. Он не знал, как они среагируют, но тратить время на то, чтобы успокаивать их, не хотел.
Но когда он медленно открыл дверь, то у него самого подступила резкая тошнота к горлу. Вся комната была залита кровью — густой, тёмной, почти чёрной. Повсюду валялись отрубленные части тел: руки, ноги, головы, даже просто ошмётки кожи и мышц — словно кто-то аккуратно нарезал человеческое мясо на тонкие куски. Хейл глубоко задышал ртом, стараясь не дышать носом, чтобы не вдыхать удушающую вонь — смесь крови, человеческих испражнений и сладковатого аромата масел, использовавшихся здесь во время утех.
— Святая Миирта… — ошеломлённо прошептал Крест.
— Я не могу, — прохрипел Тур и выскочил обратно на лестницу. Хейл скривился от звуков, которые донеслись снизу — рвотные спазмы были мучительно громкими, вызывая и у него похожие чувства.
Они с Крестом медленно продвигались по липким, тягучим лужам крови, осторожно выбирая место, куда поставить ногу. Пол был скользким, будто покрыт слоем густого масла, но вместо блеска — матовая, засыхающая кровь, заполнявшая трещины между плитками. Мёртвые обнажённые тела местами лежали вплотную друг к другу, словно плотный ковёр, соединённый алыми ручьями. Лица многих искажали гримасы ужаса, а застывшие глаза смотрели в пустоту с таким выражением, будто смерть настигла их в мгновение ока, и они даже не успели осознать её пришествия.
— Какого демона?! — воскликнул Крест, и Хейл проследил за его взглядом.
У дальней стены сидела голая девушка, её отрубленные руки безвольно висели, отделённые от тела и прикованные к стене тяжёлыми коваными браслетами, словно в насмешку. Голова её склонилась на бок, и казалось, будто она спит. Всё тело было изрезано мелкими, почти филигранными порезами, ещё влажными и кровоточащими. Резали явно медленно, методично, с каким-то извращённым наслаждением — и явно задолго до того, как она умерла.
— Это не то, чем кажется, Крест. Я потом объясню, — тихо проговорил Хейл и глубоко вдохнул, осознав причины этих мелких порезов.
Повсюду валялись части мужских тел — изувеченные, отрубленные, словно брошенные в комнату ураганом ярости. Многие были обнажены, и Хейл быстро понял: это были гости, а не «пчёлки» — на их запястьях не было браслетов с камнями, обозначавших их ценность. К тому же на телах гостей
