class="a">[40]: “Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, ибо я самый отъявленный сукин сын в этой долине”.
Он ворвался в сонный британский музыкальный бизнес середины шестидесятых словно питбуль, набросившийся на стаю чихуахуа. Перезаключая контракт Stones с лейблом Decca сразу после того, как он взял группу под свое крыло, Клейн выбил для них аванс в размере 1,25 миллиона долларов – Beatles и в голову не приходило потребовать что-то подобное у EMI (хотя дальнейшая судьба этих 1,25 миллиона до сих пор окутана тайной).
За два дня до концерта на крыше, не сказав ни слова остальным Beatles, Джон и Йоко встретились с Клейном в отеле Dorchester. В ходе “прямого разговора” – нечистые на руку дельцы любят подчеркивать свою прямоту – тот сделал Джону два предложения. Во-первых, он разгребет бардак в Apple, а во-вторых, как по волшебству устранит финансовые проблемы Beatles, причем в такой степени, что отныне их девизом станет “FYM” – “Fuck You, Money”.
Тщательно изучив заранее слабые места Джона, он вскоре упомянул в разговоре, что его мать тоже умерла, когда он был маленьким, и что им с сестрой пришлось очень тяжко в суровом приюте для еврейских сирот в Ньюарке. Он особо подчеркнул, что относится к концептуальному искусству Йоко с не меньшим пиететом, чем к музыке The Beatles. Тут же, не сходя с места, Джон нацарапал записку председателю совета директоров EMI сэру Джозефу Локвуду: “Дорогой сэр Джо, с этого момента Аллен Клейн ведет все мои дела”.
Это было грубейшее нарушение битловского духа “один за всех и все за одного”; более того, технически говоря, Клейн опоздал, поскольку Пол уже нашел приемлемого для всех кандидата на позицию генерального менеджера Apple: это был Ли Истмен, отец его невесты Линды – нью-йоркский юрист, работающий в сфере шоу-бизнеса; его фирма Eastman & Eastman обслуживала впечатляющий перечень американских музыкантов – от легенды свинга 1940-х Томми Дорси до суперсовременной рок-группы Chicago.
Еще в конце 1968 года Пол убедил остальных поручить Eastman & Eastman управление юридическим отделом Apple – роль, которая, как по умолчанию ожидалось, перерастет в управление всей компанией в целом. Словно в подтверждение этих планов двадцативосьмилетний брат Линды Джон, недавно ставший партнером в фирме отца, теперь обосновался на Сэвил-Роу, 3.
Первые афтершоки, которые вызвало единоличное решение Джона о назначении Клейна, в основном прошли мимо Джорджа: вечно самый болезненный из битлов, он оказался с острой ангиной в больнице Университетского колледжа в Лондоне, где ему 7 февраля удалили гланды (Ринго перенес такую же операцию четыре года назад). Послеоперационный период в палате в предписанном врачами полном молчании стал удобной возможностью для нескольких дней сосредоточенной медитации, лишь однажды прерванной визитом парикмахера, который организовал Дерек Тейлор.
Вернув себе голос, он встретился с обоими претендентами на управление его деньгами – и с кандидатом Джона, и с кандидатом Пола. Джорджа (как до этого и Ринго) очаровала “прямота” Клейна и перспектива сказать деньгам “Fuck You”. В то же время утонченный и изысканный Ли Истмен пробудил в нем старый комплекс неполноценности: респектабельный нью-йоркский юрист показался Джорджу типичным привилегированным великосветским снобом (хотя на самом деле Истмен был родом из бедной семьи еврейских иммигрантов и, по причудливому совпадению, родился с фамилией Эпстайн).
Итак, большинство голосов было отдано за Клейна, несмотря на протесты Пола и его клятвы, что он не будет иметь с этим типом никаких дел: согласно компромату, собранному Истменами, Клейн в настоящий момент проходил ответчиком примерно по пятидесяти судебным искам в Нью-Йорке, а операции с бумагами его компании ABKCO на Нью-Йоркской фондовой бирже недавно были приостановлены из-за подозрительных махинаций; надзорная инстанция – Комиссия по ценным бумагам и биржам – вела расследование в отношении ABKCO.
Однако все эти – и многие другие – факты не помешали Клейну прибрать к рукам Beatles: Джон объявил компромат злобной сплетней, которую распускают неудачники, проигравшие гонку за приз, о котором мог бы мечтать любой менеджер. Кроме того, и он, и Джордж испытывали какое-то извращенное удовольствие от мысли, что Клейн – самый настоящий преступник, возможно даже связанный с мафией. Джордж также совершенно ни к селу ни к городу веселился по поводу предполагаемого внешнего сходства Клейна с Барни Щебнем из мультсериала The Flintstones.
Конфликт внутри Beatles пока что был просто ничто в сравнении с тем, что творилось в Cream, где лучший друг Джорджа Эрик Клэптон оказался между двух огней: двое коллег, барабанщик Джинджер Бейкер и бас-гитарист и вокалист Джек Брюс, возненавидели один другого до такой степени, что уже пытались убить друг друга прямо на сцене – и эти попытки еще повторятся.
К моменту распада Cream в ноябре 1968 года они втроем не могли находиться в комнате одновременно достаточно долго хотя бы для того, чтобы придумать обложку своего финального альбома Goodbye Cream. В результате фото их лиц были присобачены к взятым из фотобанка фигурам в серебряных фраках, размахивающих одинаковыми цилиндрами. Получился веселенький такой финал в духе Басби Беркли[41].
С исчезновением Cream закрылся еще один из потенциальных каналов для реализации песен Джорджа, ведь недавно он написал для них “Badge” – редкую для Клэптона возможность спеть ведущий вокал. Песня не имела никакого отношения к значкам; Клэптон просто неправильно прочитал в почеркушках Джорджа слово “bridge”.
Неспособный жить без группы – и в той же степени неспособный удержаться надолго ни в одной из них – Клэптон немедленно создал Blind Faith, своего рода “супергруппу супергрупп” с участием Джинджера Бейкера, Стиви Уинвуда из Spencer Davis Group и Traffic и Рика Греча (Family), вызвав у Джорджа очередной приступ зависти к способности друга путешествовать через музыкальные измерения, не оглядываясь назад.
Примерно в то же время Клэптон узнал, что он следующий в расстрельном списке детектива-сержанта Нормана Пилчера – главного охотника на ведьм из отдела по борьбе с наркотиками – и, не потрудившись предупредить двух своих соседей, сбежал из съемной квартиры на Кингс-Роуд всего за несколько минут до того, как туда заявился Пилчер. Решив, что он будет в большей безопасности где-нибудь подальше от центрального Лондона, Эрик купил загородный особняк в итальянском стиле под названием Hurtwood Edge в Юхерсте в Суррее, примерно в 13 км от дома Джорджа в Эшере.
Следующая подружка Клэптона обеспечила ему гораздо больший социальный скачок, чем сделал Джордж, женившись на Патти. Это была достопочтенная Алиса-Магдалина-Сара Ормсби-Гор, дочь пятого барона Харлека, бывшего британского посла в Вашингтоне. Хотя ей только что исполнилось шестнадцать и она все еще была девицей, а Эрику – двадцать четыре и он с головой увяз в наркотиках, алкоголе и случайном сексе, в те дни это не вызывало никаких неодобрительных откликов.
Теперь практически соседи,
