на камеру. Вклад Ринго, детская песенка “Octopus’s Garden”, была доведена до ума тогда же с помощью Джорджа, который на гитаре и фортепиано доработал ее аккордовую структуру.
Кроме того, получилось так, что на этот раз предложения Леннона и Маккартни по большей части представляли собой небольшие фрагменты; каждый из этих кусочков по отдельности был блестящим, но все вместе они словно вывалились из ящика с непарными носками. Это дало таланту Джорджа-сочинителя возможность вспыхнуть так ярко, как никогда прежде; оба его трека в будущем альбоме были практически автобиографичными, а один из них – поистине гениальным.
“Here Comes The Sun” родилась, когда они с Эриком бродили со своими гитарами по саду Клэптона в Hurtwood Edge; Эрик все еще был слегка напряжен, но Джордж, казалось, чувствовал, как “долгая, холодная, одинокая зима” битловских распрей тает в солнечном свете, проникающим сквозь листву деревьев, и даже появилась надежда, что “улыбки вернутся на их лица”. Гитарный лейтмотив песни – эти нисходящие арпеджио, в которых слышится дальний отзвук соло Бадди Холли из “That’ll Be The Day”, – будет единодушно признан самым изящным из всего, что он когда-либо сыграл.
И теперь наконец – после того, как ее забраковали и для “Белого альбома”, и для Get Back, – пришла очередь “Something”. Джордж написал эту песню о Патти в ту пору их брака, когда ей мало что грозило в смысле “наложниц”, но даже тогда он признался ей, что она его муза, столь же буднично, как если бы сказал: “У нас стиральный порошок закончился”.
До самого последнего времени он все еще не придумал вторую строчку после вступительной “Something in the way she moves” и пел “attracts me like a pomegranate”. Вещь была не похожа ни на то, что он писал раньше, ни на то, что когда-либо писали Джон или Пол, – песня о любви, краткая и таинственная, как японское хайку, в которой – что довольно типично – “она”, завоевавшая его обожание, не была названа по имени, и которая говорила между строк больше, чем словами. В его голосе теперь звучала страсть, которой прежде не было слышно, даже в его индийских вещах, и нежно журчащая гитара с идеальной отзывчивостью откликалась на этот голос.
“Something” станет первой песней Харрисона, выпущенной в качестве А-стороны сингла Beatles; она возглавит чарты в Британии, Америке и по всему миру, а в 1971 году выиграет премию Айвора Новелло в номинация “Лучшая песня с точки зрения музыки и текста”. Со временем “Something” станет вторым треком Beatles (после “Yesterday” Пола) по числу порожденных им кавер-версий, вдохновив 150 записей, в том числе таких артистов, как Фрэнк Синатра, Элвис Пресли, Рэй Чарльз, Джеймс Браун, Смоки Робинсон, Лин Хорн и Ширли Бэсси. В результате “Something” займет семнадцатое место в списке самых исполняемых песен современности, а Синатра, этот некогда яростный битлофоб, назовет ее “величайшей песней о любви XX века” – хотя ошибочно припишет ее Леннону и Маккартни.
Несмотря на безупречное поведение Beatles на протяжении всего процесса, альбом получился не совсем “таким, как мы делали раньше”. Во время одного из нескольких продолжительных перерывов между сессиями Джон повез Йоко в путешествие по Шотландскому нагорью, где он когда-то проводил детские каникулы, и съехал на взятой напрокат машине в кювет. Йоко получила травму спины, и ей требовался полный постельный режим, поэтому Джон заказал в Harrods кровать, которую доставили в студию, чтобы Йоко могла по-прежнему присутствовать на сессиях – теперь в положении лежа – и комментировать происходящее через микрофон, подвешенный над кроватью.
На этот раз не было никаких экстренных вызовов Эрика Клэптона или Билли Престона; на этот раз им снова не был нужен никто, кроме них самих и их незаменимого продюсера. Когда-то они были ближе, чем братья, ближе, чем любовники, – достаточно близко, чтобы делиться теплом собственных тел в ту ночь, когда, боясь замерзнуть насмерть в ледяном кузове фургона, сбились в кучу, словно пингвины, по очереди отогревая того, кто был внизу. Однако ближе всего они казались в сложных вокальных наложениях “Because” и “Sun King”. Как сказал Джордж – и все согласились, – было здорово снова “играть музыку по-настоящему”.
Но в начале августа, когда пришло время упаковывать альбом, смертельная скука вернулась. Поскольку у альбома не было какой-либо очевидной темы, его просто назвали в честь обсаженной деревьями улицы Эбби-Роуд, на которой студии EMI всегда казались такими неуместными. И ради фотографии на обложке Beatles не стали особо напрягаться – как не напрягались и ради своего концерта на крыше, и в том же духе “да пошло оно” просто прошествовали гуськом по пешеходной “зебре” в двух шагах от главного входа в студию – и никому из них не могло прийти в голову, с каким благоговением бесчисленные группы будут копировать оба этих “да пошло оно” – отныне и вовек.
Глава 17
“Это было очень легкомысленно со стороны Джорджа. Он мог быть очень ветреным”
Джордж стал заметно больше участвовать в делах Apple летом 1969 года, когда хипповский идеализм начал постепенно испаряться из офисов на Сэвил-Роу, 3, вытесняемый набриолиненными волосами и вонью трубочного дыма.
Ничто не могло заставить Пола признать в качестве менеджера Beatles Аллена Клейна, а не его собственного нового тестя, нью-йоркского юриста Ли Истмена. И в мае, когда остальные трое все же подписали контракт с Клейном, единственной возможной формой протеста для Пола стал уход из бизнеса, в создание которого он вложил больше усилий, чем кто-либо другой.
Тем временем Джон давал бесконечные интервью, расхваливая Клейна и выражая уверенность в том, что Apple, став теперь более компактной, станет и более эффективной. С фирменной язвительностью, которую не могла скрыть его новая ветхозаветная борода, он говорил: “Цирк уехал, но площадка-то из-под шатра все равно наша”.
Впрочем, с точки зрения СМИ, цирк никуда не уезжал – просто его антрепренеров теперь звали не Барнум и Бейли, а Джон и Йоко; они продолжали собирать толпы журналистов на пресс-конференции, которые, следуя изобретенной ими концепции “бэгизма”, или “тотальной коммуникации”, проводили, сидя вдвоем в мешке; когда сжигали напалмом голых пластмассовых кукол на Кингс-Роуд в знак протеста против войны во Вьетнаме; или демонстрировали свой новейший совместный фильм Self-Portrait – 42-минутное наблюдение за частично эрегированным пенисом Джона.
Номинально оставаясь в составе Beatles, Джон создал альтернативную группу с участием Йоко под названием Plastic Ono Band, демонстративно назвав ее именем, которое столь многих приводило в бешенство, и нарушив традицию “Великолепной четверки” с их фиксированным, неизменным составом: в новую группу могло в разных случаях входить любое число музыкантов, и единственными постоянными “участниками” были четыре молчаливых геометрических объекта из
