его тормозят все эти проблемы с
Beatles и
Apple”.
Внутренний покой слишком легко сменялся внешней раздражительностью. Дерек Тейлор вспоминал, как однажды сидел рядом с ним на трансатлантическом рейсе, и Джордж вполголоса пел мантры, как вдруг одна из стюардесс спросила, не желает ли он чего-нибудь? “Отвали, – огрызнулся Джордж, – не видишь, я медитирую?”
Как и любой состоятельный уроженец северной Англии в те времена, он не одобрял, чтобы жена “ходила на работу”, и поэтому заставил Патти бросить успешную карьеру модели и связанную с ней приятную светскую жизнь в окружении молодых фотографов, которые теперь сами были такими же знаменитостями, как поп-звезды.
С таким опытом в области высокой моды, как у нее, Патти вполне могла бы рассчитывать на место в бутике Apple, где ее младшая сестра Дженни руководила штатом продавцов, далеко не перегруженных работой.
Она действительно представила несколько эскизов одежды для бутика, но они потерялись на фоне экстравагантных, хотя и плохо сшитых творений The Fool, и больше она не имела отношения к магазину, пока не пришла туда вместе с другими женами битлов в ночь перед закрытием, чтобы отобрать для себя лучшие вещи.
Как и Синтия Леннон и Морин Старки, Патти никогда не бывала в студиях на Эбби-Роуд, разве что мельком и ненадолго, и ей в голову не приходило влиять на творчество Beatles, как это сейчас делала Йоко (хотя вскоре Патти тоже окажет свое влияние, причем сделает это гораздо более тонко и с более долгими последствиями).
В те бесчисленные вечера, которые Джордж проводил в студии, ее иногда сопровождал в театр или на балет один из временных управляющих директоров Apple, обаятельный (и безопасно гомосексуальный) Питер Браун. Остальное время, поскольку Джордж не любил, чтобы она “ездила в новые места или знакомилась с новыми людьми”, она проводила в одиночестве в “Кинфонсе”, в их расписанном граффити бунгало в Эшере. Не желая киснуть дома, она искала способы занять себя: открыла вместе с сестрой антикварный магазинчик, когда должность Дженни в бутике Apple испарилась вместе с самим бутиком, и записалась на летные курсы.
В Индии Джордж был очарован изображениями Кришны, бога любви, вечно окруженного бесчисленными наложницами, и открытием, что в индуизме секс отнюдь не противоречит святости. Патти отлично знала, что от числа наложниц, доступных битлу, у любого Кришны челюсть бы отвисла, и во время долгих отлучек Джорджа старалась не думать о том, чем он сейчас может заниматься, особенно если он был в компании Эрика Клэптона. Она находила некоторое утешение в планировании идеального самоубийства на случай, если ее подозрения подтвердятся: она бросится со скалы Бичи-Хед в самом воздушном из своих платьев от Foale and Tuffin.
Во время их нечастых совместных встреч с Эриком Клэптоном и его французской подружкой-моделью Шарлотт Мартен, Патти совершенно не замечала страстных взглядов, которые бросал на нее Клэптон, просто считая его “довольно милым”. Молодые женщины подружились, и, когда в конце 1968 года Клэптон внезапно бросил Шарлотт и ей пришлось съехать из его квартиры в Челси, Патти пригласила ее пожить в “Кинфонсе”, пока та решит, что делать дальше.
Но после новогодней вечеринки в доме Силлы Блэк, вспоминает она, “все быстро полетело под откос… Шарлотт совершенно не переживала из-за Эрика, но как-то неприятно сблизилась с Джорджем”. Тот отрицал, что между ними есть что-то предосудительное, и в свою очередь обвинил Патти в паранойе, после чего она выбежала из дома и уехала в Лондон пожить у друзей.
“Примерно на третий день мне позвонил Эрик и сказал: «Я знаю, что ты одна. Не хочешь сходить поужинать?»” Она отказалась, “сильно рассерженная тем, что Эрик подкатывается к ней, пока Джордж проводит время с его бывшей подружкой… Это смахивало на заговор”.
Через шесть дней позвонил Джордж, сказал, что Шарлотт уехала обратно во Францию, и умолял Патти вернуться домой. Так она и поступила.
Как ни парадоксально, двухлетний процесс распада Beatles начался с их попытки переосмыслить и обновить себя.
Пол, больше других любивший быть битлом, всегда сожалел, что они утратили близость с фанатами в 1966 году, когда прекратили живые выступления и исчезли в студии звукозаписи. И именно Пол, фактический лидер группы после смерти Брайана, придумал способ вернуть эту близость без грандиозных потрясений, которые неизбежно повлекло бы их возвращение на сцену.
Вместо этого они метафорически впустят фанатов в студию, сняв телевизионный документальный фильм, который покажет, как они работают над новым альбомом; фильм будет снят как бы скрытой камерой – этот стиль телевидение только начинало осваивать, – а кульминацией проекта станет их единственный живой концерт.
Джордж меньше всех ностальгировал по тем временам, когда визжащие девицы висли у него на шее, мешая играть. Однако, несмотря на раскрепощающие дни, проведенные с Диланом и The Band прошлым летом, битловость все еще текла по его жилам, словно по волокнам старого дуба, а поскольку Джон и Ринго поддержали план Пола, он тоже с ним согласился.
И альбом, и документальный фильм должны были получить название Get Back (“Назад!”) – так называлась песня Пола, изначально задуманная как саркастический ответ на речь консервативного политика Эноха Пауэлла, направленную против иммигрантов из бывших британских колоний. Но фактически эти слова выражали единодушное желание Beatles – фактически их последнее единодушное желание – вернуть своей музыке прежнюю простоту и спонтанность после стольких лет растущей сложности и изощренности на Эбби-Роуд с Джорджем Мартином.
Символизируя новый старт, в который верил даже Джордж, репетиции материала для альбома и съемки фильма начались одновременно в первый день нового 1969 года. В качестве площадки была выбрана киностудия Twickenham, на которой они в более беззаботные времена снимали A Hard Day’s Night и Help!; на этот раз глава Apple Films Денис О’Делл договорился об использовании тон-ателье студии площадью 70 квадратных метров с десятиметровым потолком. Стояла суровая январская погода, и многочисленные электрические обогреватели лишь слегка смягчали пронизывающий холод.
Символично и то, что они решили работать над новым альбомом не с Мартином, а с гораздо более молодым продюсером Глином Джонсом, известным главным образом по работе с Rolling Stones. Как ни печально, никто не удосужился сообщить об этом решении Мартину, и тот тоже приехал в студию, однако был слишком хорошо воспитан, чтобы возмутиться подобным обращением; более того, достаточно воспитан для того, чтобы остаться в студии на случай, если он все же понадобится.
Режиссером документального фильма Get Back стал двадцатидевятилетний Майкл Линдсей-Хогг, до этого снимавший музыкальные видео на песни Beatles “Paperback Writer” и “Hey Jude”; кроме того, он снял The Rolling Stones Rock and Roll Circus – еще не вышедший на экраны “ответ”
