севере Лондона, то у Джорджа с Патти в Эшере (где Йоко, непременно желавшая самостоятельно готовить для Джона, сожгла все кастрюли Патти).
Затем пара скитальцев обрела, казалось, более долговременное убежище в Мэрилебоне, в принадлежащей Ринго квартире по адресу Монтегю-сквер, 34. Однако 18 октября отдел по борьбе с наркотиками Скотленд-Ярда внезапно нагрянул в квартиру с обыском, в ходе которого в небрежно устроенных тайниках были обнаружены 213 граммов каннабиса.
До Джона с Йоко в квартире Ринго жил Джими Хендрикс, и Джон, хорошо представлявший себе масштаб наркотических увлечений Джими, распорядился провести в квартире самую тщательную уборку, чтобы извести любую компрометирующую крупинку. Подобная мелочь вряд ли могла стать препятствием для офицера, возглавлявшего операцию, – печально известного детектива-сержанта “Нобби” Пилчера, для которого охота за скальпами рок-звезд и вытекающая из этого медийная слава превратились в аддикцию – не хуже, чем у тех, кого он выводил на чистую воду.
Тот факт, что газетчики заранее получили уведомление о рейде, фактически означало, что это подстава. Тем не менее Джон будет признан виновным и возьмет на себя полную ответственность, чтобы предотвратить вероятную депортацию Йоко обратно в Америку.
А затем, 11 ноября, Apple Records выпустила экспериментальный альбом Джона и Йоко Unfinished Music No. 1: Two Virgins. Переднюю сторону обложки украшало сделанное в квартире Ринго их фото анфас в полный рост и полностью обнаженными, с соответствующим видом сзади на оборотной стороне.
В каком-нибудь подарочном альбоме по искусству подобная фотография не привлекла бы особого внимания, но помещенная на обложку продукта, очевидно связанного с Beatles, она практически уничтожила благопристойное впечатление, которое недавно произвели “Наши первые четыре” сингла Apple с миленькой Мэри Хопкин и серьезным духовым оркестром из Западного Йоркшира. Большинство из тех немногочисленных торговцев, что взялись продавать альбом, вложили его в простые коричневые крафтовые конверты – традиционная упаковка для порнографии, – а партия, отправленная в Нью-Йорк и оптимистически состоявшая из 30 000 экземпляров, была задержана на таможне и пущена под нож.
Американская поездка Джорджа подняла ему настроение и укрепила уверенность в себе, но из-за нее он пропустил выход двойного альбома Beatles 22 ноября (впрочем, учитывая его скромное присутствие на пластинке, вряд ли это причинило ему сильную душевную боль). В сознательном контрасте с буйной психоделией Sgt. Pepper обложка, придуманная поп-артистом Ричардом Хэмилтоном, сияла белоснежной пустотой; на ней красовалось официальное название – едва заметные, смещенные от центра слова The Beatles. Но пластинка сразу и навсегда получила имя “Белый альбом”.
Джордж прислал Клэптону ранний пробный оттиск, и Эрик очень скоро узнал, как легко оступиться, когда водишь дружбу с мега-звездой. Он взял диск с собой в Лос-Анджелес и проиграл нескольким друзьям-музыкантам, полагая, что Джордж оценит его восторги в свой адрес; вместо этого он обнаружил, что его ледяным тоном обвиняют в нарушении доверия, и, глубоко уязвленный, отдалился от своего друга.
“Белый альбом” возглавлял британские чарты в течение всего рождественского сезона, а в Америке только за первые четыре дня с момента выхода было продано 3,3 миллиона экземпляров. Восторженную кампанию в прессе возглавил телевизионный режиссер Тони Палмер, объявивший в Observer, что новый альбом подтверждает репутацию Леннона и Маккартни как “величайших композиторов-песенников со времен Шуберта”.
Среди немногих, кто был с этим не согласен, оказался критик классической музыки газеты The Times Уильям Манн, который пять лет назад первым назвал Beatles “крупными композиторами XX века”. Манн полагал, что избыток пастишей и шуточек “для своих” выхолащивает их талант; безусловно, проходные треки вроде джоновской “The Continuing Story of Bungalow Bill” или “Honey Pie” Пола никогда не войдут в вечный плейлист Beatles – но мало что заслуживает там места в той же степени, что “While My Guitar Gently Weeps”. Итак, Джордж не мог превзойти их числом песен на альбоме, но впервые превзошел их качеством.
Возможно, он и не принимал слишком активное участие в повседневном управлении Apple – которое Нил Аспиналл позже описывал как “запуск волчка и наблюдение, где он остановится”, – но как один из четырех директоров компании, каждому из которых принадлежало в ней по четверти, не мог не видеть, что дела в элегантном особняке в Мейфэре выходят из-под контроля.
Допустим, лейбл Apple Records, на котором после “Hey Jude” и “Those Were The Days” вышел “Белый альбом”, стал в высшей степени успешным и к нему выстроились в очередь выдающиеся таланты по обе стороны Атлантики, прежде всего недавно образовавшиеся Crosby, Stills and Nash. Однако Apple Electronics, Apple Retailing, Apple Book Publishing, Apple Tailoring и школа Apple почти за год работы мало чего добились – разве что дали работу с солидной зарплатой многочисленным друзьям и знакомым Beatles и сожгли невероятное количество битловских денег.
Лишь кинокомпания Apple Films, казалось, была в надежных руках компетентного профессионала Дениса О’Делла – того самого, кто в 1964 году продюсировал “A Hard Day’s Night”, – но даже О’Делл был не в состоянии уговорить одновременно всех четырех битлов согласиться на какой-нибудь кинопроект, а затем не дать им разбежаться. В какой-то момент он убедил их поработать с великим французским режиссером Жан-Люком Годаром и уже обеспечил финансирование от United Artists, но в какой-то момент Джордж передумал, и Годар вместо этого снял фильм “Сочувствие к дьяволу” (“Sympathy for the Devil”) не с Beatles, а с Rolling Stones.
Обещание проявлять неограниченную щедрость по отношению к молодым талантам, которое они в свое время опрометчиво дали, привлекло паразитов и мошенников со всех концов международного шоу-бизнеса, и не только оттуда. Целые состояния, потраченные на офисное оборудование штаб-квартиры на Сэвил-Роу, и отсутствие какой-либо охраны означали, что редкая электрическая пишущая машинка или копировальная машина не обзаводилась ногами и не проявляла непреодолимую страсть к путешествиям уже через несколько дней после установки.
Во время одной из редких выборочных проверок тех, кто имел право входить и выходить через вечно незапертую парадную дверь офиса, была обнаружена чета калифорнийских хиппи с маленькими детьми, поселившаяся в одном из пустующих кабинетов и долго никем не замечаемая. Также была выявлена процветающая афера, в которой были задействованы молодые почтовые посыльные, доставлявшие в штаб-квартиру телеграммы и каблограммы. Вручив свои послания, они под каким-нибудь предлогом умудрялись прошмыгнуть на крышу – позже она станет площадкой исторического концерта Beatles, но в то время не использовалась – и воровать покрывающий ее ценный свинец.
Самым вопиющим провалом оказалась Apple Foundation for the Arts с ее миссией поддерживать молодые таланты во всех жанрах. Несколько случайных грантов – в том числе один для кукольного театра Punch and Judy, дававшего представления на пляже в Брайтоне, – действительно было выдано, но в офисе быстро скопилась огромная куча музыкальных демозаписей, картин, рукописей, киносценариев, а также откровенных писем с
