кары нашествием иноплеменников, пожарами, гладами, мором и прочими казнями. Но и осуществленный идеал может продолжаться лишь до тех пор, пока страна угождает Богу чистотой своего православия «безнаветного и безмятежнаго».
Даже на самой высоте своего благоденствия цари и народы должны опасаться утерять свои достижения неугождением Богу. Ибо многие праведники и сильные и храбрые и святые цари от гордости пали. Кто был выше в добродетелях царя Давида? Но, забывшись, он пал от ярости и много пострадал за то, до последнего своего издыхания каждый день и ночь он проливал слезы. Кто был Соломона премудрого блаженнее? Но в старости к концу жизни своей возгородился и пал, и погиб. Что было Израиля Богу любезнее? Но и он пал. Если же гордость и падение погубили праведных и святых и храбрых, и сильных, не только простых, но и царей и пророков «прехвальных», тем более нам, слабым и во грехах пребывающим, необходимо от таковых удаляться и бегать, как от змия (Ник. л. 7060–1552, Послание митрополита Макария царю Ивану IV).
2. Для «государства правды» сравнительно второстепенное значение имеет вопрос о юридическом строении государства, но гораздо большее, первостепенное значение имеет вопрос о преемстве благодати от Бога. Поэтому такое внимание обращали московские книжники на схему преемства власти Московских Государей от «помазанника», «пророка» и царя Давида; Кесаря Августа, «единоначальствовавшаго на земле» при жизни Христа; благочестивых христианских царей Византийских; на сказание о присылке Владимиру Мономаху креста животворящего древа, венца и диадемы. Поэтому у нас долго не было основных законов, конституции, определявшей строй верховной власти, но очень рано появились конституции, определявшие порядок получения царем и великим князем благодати, благословения; это так называемые чиновники венчания на царство. Передача царю благодати основана на существовавшем тогда представлении, что епископы благодатию Св. Духа имеют власть, как Апостольские ученики, после многого испытания и по правилам, сошедшись на соборе, поставлять своему отечеству пастыря и учителя и царя «достойно, его же Бог избра». В «чиновниках» излагались порядок передачи благодати, возложения на помазанника креста животворящего древа, венца и диадемы, сопровождающие их церковные обряды, молитвы митрополита, возгласы и пр.
Внутренний смысл обряда передачи благодати лучше всего изложен в следующей молитве митрополита: «Господи Боже наш, Царь царствующим и Господь господствующим, иже Самуилом пророком избрав раба своего Давида и помазав того во цари над людьми своими Израиля, Ты и ныне услыши молитву нашу недостойных, и виждь от святого жилища Твоего благоверного раба своего (титул и имя), еже благоволил еси въздвигнути царя в языце Твоем, его же стяжал еси честною кровью Единороднаго Ти Сына, помазати сподоби елеом возрадования огради его силою животворящаго Твоего креста, положи на главе его венец от камени честна, даруй, Господи, ему долготу дний, дай же в деснице его скипетр царствия, посади его на престоле правды, огради его всеоружеством Св. Духа, утверди его мышцу, покори ему вся варварския языки, всей в сердце его страх Твой и еже к послушным милостивое око, съблюди того в непорочней вере, покажи его опасна хранителя святыя Твоея соборныя церкви веления его, да судит люди Твоя правдою и нищих Твоих судом спасет сыны убогих и наследник будет небеснаго Ти царствия».
Цель этого обряда передача благодати та же, что и введения всякого чаемого идеального строя, – благоденствие народа духовное и материальное: «да в тихости его (царя) тихо и безмолвно житие поживем во всяком благочестии и чистоте». (Ник. л., 1498, 1547).
3. Целью «государства правды» является спасение прежде всего религиозное и уже через него земное. Эту религиозную цель «государство правды» должно преследовать не только через церковь, но и самостоятельно. В «Житии и преставлении великого князя Дмитрия Ивановича царя русского» имеется классическое перечисление целей государства. Дмитрий выставляется в нем, как «отец миру, столп и страж и мерило известо», он, управляя своими подвластными, исправлял человеческому роду «всякое смятение мирское»; он – «огнь, попаляющий нечестие, баня моющимся “от скверны”, гумно чистоте, ветр, развевающий плевелы, одр потрудившимся “по Бозе”, око слепым, нога хромым, труба спящим, воевода мирный, венец победе, плавающим пристанище, корабль богатству, оружие на врагов, меч ярости, стена нерушимая, сеть зломыслящим, степень непоколебимая, зерцало жития». Все это он делает «с Богом творя, по Бозе поборая». Как видно, и в начале, и в конце перечисления выставляются религиозные цели. Такая деятельность выставляется как образец для подражания другим князьям: «царие и князи научитеся тако творити» (Ник. л. 1389).
Такое же преобладание религиозной цели деятельности государства мы видим и в официальных актах: в дипломатической переписке, избирательных грамотах и других актах. Напр., в грамоте об избрании Михаила Феодоровича говорится, что его избрали как «хрестианскаго поборника и святым Божиим церквам теплаго заступника, истинного пастыря». До избрания всяких чинов люди Российского царствия собираются на «богосоюзный совет» и решают «всем за нашу истинную православную христианскую веру и за святые Божии церкви и за Московское Государство стояти всем единомышленно, стати крепко и неподвижно, и битися до смерти».
Следование религиозным целям имеет чрезвычайно важное значение в вопросе о реальном осуществлении идеала «государства правды». Отречение правителя и народа от собственной воли во имя воли Божией могло бы представлять затруднения вследствие трудности нахождения воли Божией. Но трудность разрешается признанием Правды Божией кристаллизованным выражением Божией воли и главной религиозной целью государства. Следуя Правде Божией, как своей религиозной цели, подчиняясь ей, отрекаясь для нее от своей воли, государство тем становится «государством правды». Нельзя думать, чтобы такое решение навсегда избавляло государство от трагических моментов, от поисков идеала, от мучительных размышлений. Наоборот, идеал государства правды имманентно и существенно заключает в себе трагическую проблему: Пути Божии неисповедимы и полного Познания правды Божией человек достигнуть не может, как бы он ни стремился к такому познанию. И в конкретной истории идеала «государства правды» на Руси с начала до конца мы видим мучительные поиски; ибо подчинение правде Божией не давало еще определенного понятия, в чем она заключается. Священное Писание может быть истолковываемо в разных направлениях, и мы видим, действительно, что летописи пробовали применять его к самым различным политическим строям и в течение веков искали истины, как уже изложено нами выше в исторической части статьи. Другое затруднение заключалось в слабости человеческих сил: князья порою и знали, где правда, да не было сил ее исполнить. Однако все эти затруднения не лишали идеала «государства правды» ценности в глазах летописца: пускай он не всегда был уяснен до конца, не всегда был исполним, но государственности он ставил высокие задачи и некоторые рамки деятельности властелина и
