class="p1">Он убирает мои волосы с лица. В его улыбке есть что-то загадочное.
— Я и не планирую, — отвечает он.
Три дня спустя на рассвете он оставляет меня в базовом лагере, чтобы начать свое восхождение, сегодня он достигнет второго лагеря, останется там, чтобы акклиматизироваться и отдохнуть, а затем в течение следующих дней поднимется в третий и четвертый лагеря. В полночь, достигнув четвертого лагеря, он отправится на вершину.
Я встаю, чтобы проводить его, стиснув зубы, чтобы не разрыдаться.
Но не получается.
— Не плачь, Кит, — шепчет он, притягивая меня к себе. — Я скоро вернусь. Ты же знаешь, я не позволю тебе состариться с кем-то другим. Это очень огорчит твоего отца.
Я смеюсь и плачу одновременно.
— Не делай глупостей, — шепчу я. — Проверяй свои кислородные баллоны. Надевай шапочку. Прости меня, я обращаюсь с тобой как с ребенком. Но все равно, не делай глупостей.
Он целует меня в макушку.
— Ты не обращаешься со мной как с ребенком. Ты относишься ко мне как к человеку, без которого не хочешь жить. Поверь мне, я был на твоем месте.
Я остаюсь снаружи, наблюдая за ним и остальными ребятами, пока они не превращаются в крошечные цветные точки на заснеженном склоне вдалеке, и тогда не остается ничего другого, кроме как ждать.
Глава 31
Миллер
На фоне Эвереста пик Ухуру выглядит просто прогулкой по парку. Это неудивительно, ведь мы начали это восхождение с уровня самой высокой точки Килиманджаро. Но я не представлял, как меня действительно подкосит нехватка кислорода и замерзшие трупы, мимо которых мы шли.
Я беспокоюсь за себя, да. Я хочу прожить долгую жизнь с Кит. Я хочу детей и внуков. Я хочу проводить месяцы напролет на рифе «Морская звезда», заниматься снорклингом, и чтобы она была рядом, и на ней не было ничего, кроме моего кольца на пальце.
Но в основном я беспокоюсь за Кит. Когда я представляю, как она ждет меня в базовом лагере и получает сообщение о том, что я не добрался, я жалею, что вообще предпринял эту попытку.
Ради нее и себя я больше не буду так рисковать своей жизнью.
Я по-прежнему буду совершать свои походы каждые шесть месяцев, но больше не буду выбирать те, которые ее пугают. Надеюсь, она будет делать это вместе со мной.
Солнце встает во время нашего последнего рывка, но ветер дует так сильно, что снег слепит. Я надеваю очки и мечтаю о Кит. Если все пойдет так, как я надеюсь, мы отправимся на риф «Морская звезда» сразу после приземления в Нью-Йорке, хотя она об этом не знает, и Марен уже собрала вещи. Это будет наш последний отпуск на некоторое время. Работа над новым приложением уже идет, и она вернется в школу, так что, я надеюсь провести его с пользой.
Образ Кит, улыбающейся мне по пояс в воде, становится настолько реальным, что мне кажется, что она здесь. Я включаю регулятор, чтобы подышать кислородом, и это становится моим правилом на следующие два часа — когда мне начинает казаться, что я вижу Кит, стоящую в воде или сидящую на кухонной стойке, я понимаю, что мне нужен воздух.
Мы достигаем вершины около семи утра. Небо безоблачно голубое, а белые вершины, освещенные ярким утренним солнцем, простираются так далеко во все стороны, что, если не знать, легко поверить, что они тянутся бесконечно. Это волшебный, незабываемый момент, но я бы все отдал, чтобы вместо этого смотреть на ее лицо.
Мы делаем несколько снимков, а затем Магнус, руководитель экспедиции, улыбается мне.
— Мы делаем это? — спрашивает он.
Я киваю, доставая свой телефон и SatSleeve18, который позволит ему подключиться.
— Пожелайте мне удачи.
Ребята выстраиваются в ряд. Мы делаем снимок, и я нажимаю кнопку «Отправить» как раз перед тем, как позвонить ей. Отправка фотографии займет несколько минут.
Надеюсь, это сработает.
Она отвечает сразу же. Полагаю, она не спала всю ночь, так что нас двое.
— Ты дошел? — спрашивает она напряженным от паники голосом.
— Я сейчас здесь.
— Слава Богу. — она облегченно выдыхает. — Ты в порядке? Тебе хватает кислорода?
— Все отлично, — отвечаю я. — Но у меня есть вопрос. Можешь проверить, пришло ли сообщение, которое я отправил?
— Ты отправил мне сообщение? — спрашивает она. — Подожди, подожди, о, да, что-то пришло. Это…
Она задыхается. Позади меня парни все еще держат надпись с просьбой выйти за меня замуж — ту, что я уже сорок дней подряд ношу свернутой в рюкзаке.
Они держат ее на фотографии.
Я держу коробочку с кольцом.
— Боже мой, — шепчет она, и дыхание покидает ее вместе со словами.
— Ты выйдешь за меня замуж, Кит?
Она шмыгает носом и смеется.
— Кажется, я знаю, почему Марен так настаивала на том, что мне следует сделать маникюр. Ты получил благословение моего отца?
— Я спрашивал его несколько месяцев назад. И он сказал, что я могу попробовать, но, скорее всего, ты заставишь меня потрудиться. Этого было достаточно?
— Этого было достаточно, — говорит она, плача. — Да, я выйду за тебя! А теперь, спускайся сюда, чтобы ты мог спросить меня лично.
Через два дня мы заканчиваем спуск. Она ждет у палатки, притопывая ногами, чтобы согреться. Увидев меня, она бежит, и я бросаю рюкзак на землю и прижимаю ее к себе.
— Мне нравится это приветствие, миссис Уэст.
Она обхватывает меня ногами и прижимается губами к моим губам.
— Я не возьму твою фамилию. Я горжусь тем, что я Фишер.
— Тогда через дефис. Фишер-Уэст?
— Посмотрим, — говорит она и снова целует меня.
Я направляюсь к палатке.
— А когда у нас появятся дети? Ты же не будешь настаивать, чтобы они взяли твою фамилию?
— Мы помолвлены два дня. Тебе не кажется, что ты немного забегаешь вперед?
— Я забегаю вперед с тех пор, как тебе исполнилось семнадцать. Ты не можешь ожидать, что я откажусь от этой привычки теперь, когда ты моя.
Она улыбается, обняв ладонями мое лицо.
— Может быть, я соглашусь на дефис, если твой дедушка построит мне библиотеку.
Вот уже более десяти лет она дразнит меня на этот счет. Подозреваю, что она будет делать это до
