надеюсь, что это последний раз, когда тебе делают предложение.
Я улыбаюсь. Не могу поверить, что я когда-либо думала о том, чтобы выйти замуж за Блейка. Не могу поверить, что я думала о браке с кем-то, кроме Миллера, который сейчас сидит у бассейна с Роджером и Генри, широко улыбаясь.
— Это точно будет последний раз, когда мне делают предложение. Или, по крайней мере, это будет последний раз, когда я скажу «да».
В конце концов, мама начинает кричать на нас, чтобы мы собирались, сетуя на то, что я не сделала маникюр, и я поднимаюсь наверх, чтобы принять душ. Я высушила волосы и почти закончила макияж к тому времени, как Миллер поднимается наверх, чтобы привести себя в порядок.
— Твой отец и отчим вместе выпивают, — объявляет он. — А еще, твой отец сейчас встречается с девушкой, которая раньше встречалась с Чарли. Она учится на последнем курсе колледжа.
Я закатываю глаза.
— Звучит правдоподобно. Поторопись, мы уже должны быть внизу.
— Я буду готов раньше тебя, Котенок, — говорит он, и я бы поспорила, но, наверное, он прав. Иногда я завидую мужчинам.
За то время, что мне требуется, чтобы закончить макияж глаз и надеть бледно-абрикосовое платье-футляр, в котором я буду сегодня вечером, Миллер успевает принять душ и надеть свой костюм.
Повернувшись ко мне, он берет свой пиджак и оглядывает меня еще раз, скользя от моего лица к ногам и медленно-медленно возвращаясь обратно.
— Ты уверена, что нам нужно идти? — спрашивает он, притягивая меня к себе, его дыхание согревает мою шею.
Я смеюсь.
— На улице около двухсот человек, так что да, наверняка.
Его рука скользит под мое платье и проводит по груди.
— Ты уверена, что мы должны идти прямо сейчас?
Я вздыхаю. Нет слов, чтобы выразить, как сильно мне хочется сдаться, но я заставляю себя отступить на шаг. В конце концов, это шелковое платье — если я слишком возбужусь, это будет заметно всем в радиусе мили отсюда.
— Прибереги это для стойки, — говорю я ему с улыбкой.
— Котенок, как тебе уже должно быть известно, я вполне способен кончить дважды за одну ночь.
Я сдерживаю ухмылку.
— Да? Мне казалось, ты уже приближаешься к тому возрасту, когда все перестает работать.
Я с криком бросаюсь к двери, когда он хватает меня и прижимает к стене.
— Все, что я сделаю с тобой на столе, только что стало намного грязнее, чем могло быть.
Все в порядке. У меня нет проблем с непристойностями, когда это происходит с Миллером. За которого я выхожу замуж. Боже, как мне так повезло?
Вечеринка в самом разгаре, когда мы спускаемся вниз, и, каким-то образом, моей маме удалось все организовать идеально: оркестр потрясающий, погода идеальная, а поставщик провизии обеспечил ту редкую рыбу, которую она просто обязана была приготовить.
Люди, кажется, веселятся — даже Миллер, хотя я заметила, что он постоянно проверяет кухню, не опустела ли она. Страдает только Марен. Каждый раз, когда я ее вижу, ее отводит в сторонку для какого-то серьезного разговора одна из ужасных подруг моей матери, и у нее такой вид, словно ее терпение на исходе. Одному Богу известно, что они ей говорят — что слышали о ней и Харви, что ей, должно быть, так тяжело, и не боится ли она, что не успеет найти кого-то еще, чтобы завести детей.
Некоторые из них уже говорили мне об этом. В дополнение они могут сказать, что ей должно быть тяжело по другим причинам. Здесь нет ни одного человека, который не знает, что она встречалась с Миллером десять лет назад. Я не сомневаюсь, что половина из этих людей превращают это в нечто такое, чем на самом деле оно не является.
Прежде чем я успеваю спасти ее, меня увлекают на балкон, чтобы сфотографировать с сестрами Миллера, которых я обожаю. Лучший друг Миллера, Грей, вытаскивает его на сцену, а затем зачитывает вслух контракт, который они подписали в девятилетнем возрасте и в котором договорились, что они никогда не женятся и будут жить на ранчо в Монтане, когда вырастут, со всеми мальчиками нашего класса, кроме Райана.
Согласно контракту, Миллер теперь должен ему миллион долларов. Грей говорит, что готов принять чек.
Я прекрасно провожу время, но когда я наконец оказываюсь в одном месте со своим женихом, меня охватывает облегчение. Как бы я ни была счастлива, я счастливее, когда он рядом со мной.
Он притягивает меня к себе и целует в щеку.
— Я начинаю беспокоиться, что эта кухня никогда не освободится.
— Я уже говорила тебе, что так и будет, — отвечаю я.
— Но тебе весело?
Я киваю.
— Я отлично провожу время, но я немного беспокоюсь о Марен. Есть ли способ избавить ее от этого? Нет ни одной подруги моей матери, которая бы не отозвала ее в сторону и не сказала что-нибудь ужасное, и она выглядит несчастной каждый раз, когда я ее вижу.
Миллер смеется.
— Ну, если тебя это утешит, сейчас она точно не выглядит несчастной.
Он поворачивает меня к танцполу, где Марен танцует с Чарли. Чарли, который сейчас должен быть в Южной Каролине.
И она выглядит не просто счастливой, она в эйфории, и Чарли тоже. За все годы, что я его знаю, мне кажется, я ни разу не видела на его лице улыбки, которую я бы не назвала ехидной, но сейчас улыбка действительно милая. И если бы я не знала его, то сказала бы, что она еще и влюбленная.
Не знаю, что с ним произошло с тех пор, как он уехал в Южную Каролину, но мне нравятся перемены.
До тех пор, пока он не клеится к моей сестре.
Уже невероятно поздно, и вечеринка подходит к концу, но на кухне все еще работает обслуживающий персонал. Мы с Миллером падаем на кровать, измученные и полностью одетые, и я прижимаюсь к нему.
— Хорошая была вечеринка, — зеваю я. — Жаль, что так получилось с кухней.
— Подождем часик, — говорит он, запинаясь от усталости.
Когда я просыпаюсь, небо угольно-серое, предрассветное, с оттенками фиолетового.
— Малыш, — шепчу я, — возможно, это твой шанс.
Миллер спит как убитый, и я почти ожидаю, что он отмахнется
