— Ну и что?
— Они пришли с реки, с верховьев или с низовьев. Среди них были священники и учителя. Я точно не знаю, откуда и когда они появились, только они жили среди нас и многому учили. Все наши Ни'квана из этих людей. Но почему? — Она помолчала. — Моя бабушка тоже принадлежала этому народу. Она родственница Ни'кваны.
Снаружи донеслись звуки какой-то возни. Я выглянул в бойницу, но ничего не увидел.
— Я думаю, Ни'квана хотел для тебя чего-то большего. Почему тебе поручили идти на запад?
Она пожала плечами:
— Я — Солнце. Я сама решала, идти мне или оставаться, никто не мог заставить меня. Выше меня — только Великое Солнце, но он нездоров. Так что я выполняла свой долг, отправляясь на запад.
— А направление тоже выбрала ты сама?
— Нет, Ни'квана. Он сказал мне, что знает место далеко на западе, где мы будем в безопасности. Он хотел, чтобы я пошла и сама все увидела.
— Это там, где река выходит из горы?
— Нет, дальше, может… может здесь, но я…
Мой мозг работал, анализируя, исследуя, пытаясь понять.
Во всей нашей истории сквозило что-то странное, зловещее, пугающее.
Ни'квана стар. Он последний представитель своего народа, за исключением Ичакоми Ишайя, в которой текла его кровь. Хотел ли он спасти ее от чего-то? Хотел ли он — эта мысль пришла ко мне неожиданно, — чтобы она нашла что-то, какое-то определенное место?
Может, ее путешествие направлено в прошлое его народа? И он пытался защитить ее от чего-то неизбежного? Вернуть ее к истокам, к началу их народа?
Я заговорил с ней об этом, попросил мягко, спокойно:
— Попытайся вспомнить, Коми. Он был твоим учителем, но чему он учил? Чему-то, что предназначалось только для тебя? Какая-то история? Идея?
«Найди их!»
Неужели существует связь между телами, которые я нашел в пещере, и Ни'квана? Абсурд! Я потряс головой. Мой мозг переполняли мысли. Слишком много я вообразил. Нужно все забыть и заниматься насущными делами. И прежде всего постараться выжить. А потом, я надеялся, будет время для раздумий.
Найти их — кого или что? Людей? Вещи? Места? Может, что-то потеряно? Может, где-то остались люди? Или какие-то предостережения, которые нужно знать, но они пропали где-то?
Когда мы встретились с Ни'квана, он сказал, что ожидал увидеть человека более зрелого. Вероятно, моего отца? Но в то время он уже знал, что мой отец погиб. Однако он не мог знать об этом, когда покидал начи. Мой отец умер позже. Ни'квана пришел, ожидая увидеть старого человека, но когда увидел меня…
Что из всего последующего было случайным, а что — целенаправленным? Хотел ли он, например, чтобы я нашел те мумии? Ну уж это смешно!
Реально то, что я находился здесь, в этом отдаленном месте, и то, что я женился на Ичакоми, женился по индейскому обычаю, но он по своей форме чем-то напоминал обряд вступления в брак, принятый по заккону в Англии. Я, правда, знал об этом совсем мало, но дома по вечерам, когда все сидели за столом или у камина, часто говорили о свадьбах, свадебных обычаях и тому подобных вещах. Я теперь жалел, что слушал эти разговоры не очень внимательно.
Но кто из нас, будучи взрослым, ни разу не пожалел о том, что был невнимателен, когда его родители рассказывали о себе, о своих семьях, о своем образе жизни? Как часто мы не осознаем, сколь многому могли бы научиться, но — поздно, время не повернешь вспять.
Светало. Снова прозвучал призыв сдаваться.
Я раздраженно ответил:
— Гомес! Если ты там жаждешь, чтобы мы сдались, почему бы тебе не сразиться со мной? Только ты и я, а?
Последовало молчание, потом раздался его насмешливый голос:
— Как нападающая сторона, я выбираю оружие. Так делается в цивилизованных странах.
— Почему бы и нет? Лицом к лицу — с пистолетами? Ножами? Выбирай, что хочешь. Давай разрешим ситуацию по-мужски.
— Конечно! — сказал он весело. — Я выбираю оружие.
— Выбирай. Если победителем буду я, твои люди немедленно уйдут.
Гомес засмеялся:
— А если победу одержу я? Я возьму все!
— А я буду судьей! — Этот голос принадлежал Диего. — Твои люди, Гомес, находятся под прицелом четырех мушкетов. Если во время боя ты попытаешься ловчить, они будут убиты!
Гомес вышел из-за деревьев. Надо сказать, в своей кольчуге выглядел он шикарно. И стоял, улыбаясь, уперев руки в бока.
— Что ж, пистолеты? — предложил я.
Он засмеялся:
— Нет, не пистолеты, мой прекрасный друг! Ты слишком хорошо стреляешь. Шпаги! Это будет настоящая дуэль! — Диего запротестовал, но Гомес отмахнулся от него. — С тобой я разберусь позже, Диего. Сэкетт предоставил мне право выбора. Он вызвал меня! Теперь посмотрим, что будет делать с оружием джентльмена этот дикарь в оленьей шкуре!
— Прикройте меня, — прошептал я и вышел из ворот, которые тут же захлопнулись. — Что ты можешь знать об оружии джентльменов? — спросил я Гомеса. — Ты не джентльмен. Ты трус, предатель, работорговец и сводник.
Он хотел возразить, но чуть не подавился от злости. Потом, немного успокоившись, проговорил:
— Посмотрим! Шпаги, мой друг! Поглядим, на что ты способен! — Протест Диего опять остался без ответа. — Сэкетт! Подумай, что ты делаешь! Шпага в твоих руках!
Возможно, я навлек на себя большую опасность, но на Стреляющем Ручье мне довелось долгие часы заниматься фехтованием с отцом, Джереми и Сакимом. Они и посвятили меня в тонкости этого искусства. Правда, минуло уже два года с тех пор, как я держал в руках шпагу, но я фехтовал очень хорошо, лучше всех, за исключением отца.
Диего вышел из-под деревьев.
— Возьми мою шпагу, — предложил он и, наклонившись ближе, шепнул: — Одумайся! Он — блестящий фехтовальщик! Сначала позабавится с тобой, а потом убьет!
Я взял шпагу:
— Отличный клинок, Диего! Благодарю тебя. Постараюсь не опозорить его.
— Спасайся, Сэкетт! Беги! Беги, пока он не расправился с тобой!
— Это не так просто, мой друг!
— Ты готов, наконец? — крикнул Гомес. — Я хочу убить тебя, а потом заберу девчонку. В Санта-Фе я выгодно продам ее!
Я пошел к нему, держа в руке шпагу. Наверняка он очень опытный фехтовальщик, а я никогда не дрался на шпагах с целью убийства — только ради спортивного интереса. Занимался часами с лучшими наставниками, но это совсем другое дело. Гомес же нацелился убить или искалечить меня.
Он презирал меня и, прежде чем убить, хотел еще посмеяться, поиздеваться надо мной, поиграть как кошка с мышкой.
Только в траве спрятались «ежи» и листья колючей груши. Места для схватки было достаточно. Мы быстро нашли ровную, гладкую площадку утрамбованной земли шириной по крайней мере сорок футов.
Выйдя на площадку, я попытался притвориться неловким, неуверенным в себе. И тут же вспомнил о своей ноге. Помешает ли она мне? Я не подумал об этом раньше, а теперь уже слишком поздно думать о ноге. Прежде всего надо уловить ритм движений Гомеса. В фехтовании, как и в боксе, самое главное — согласованность движений и умение оценить расстояние, поэтому нужно как можно скорее разгадать характер движений противника и область его влияния. Мои шансы на победу могли бы возрасти, если бы я пошел в атаку первым, еще до того, как он обнаружит, что я кое-что смыслю в фехтовании. Пока он считал меня тем, кем назвал, — дикарем в оленьей шкуре, совершенно не имеющим понятия о том, как обращаться со шпагой.
