«И для того, чтобы произвести такой эффект, ей не потребовалось ездить верхом на бизоне», — подумал я и улыбнулся про себя.
Картина появления Ичакоми перед ютами еще долго стояла перед моими глазами. Я всегда буду помнить ее такой: в белом одеянии из оленьей кожи, расшитом бисером, с лентой в темных волосах, стоящей между двумя горящими факелами. Тогда она показалась мне не только красавицей, но и настоящей колдуньей.
Один за другим юты двинулись взглянуть на Священный Огонь. Когда они уехали с подарками, я понял, что мы обрели друзей. И больше чем мой бизон, чем моя победа в бою, чем все мои дары, этому способствовала Ичакоми.
— Теперь они наши друзья, — удовлетворенно улыбнулся Кеокотаа, — с ними у нас не будет проблем.
Я сидел, глядя в погружающуюся в темноту долину, и размышлял. Внезапно меня пронзила дрожь. Говорят, что такое случается, когда кто-то, в будущем, наступит на твою могилу.
Может быть…
И вдруг на мгновение передо мной опять возникло знакомое видение: огромный зверь, громадное красноглазое чудовище с острыми, как копья, бивнями, с поднятой головой и извивавшимся хоботом угрожающе двинулось на меня. Я инстинктивно схватился за копье — но все исчезло, я был один.
Я вздрогнул.
Ну что теперь? Ждать, когда явится чудовище? Но разве такое бывает — слон с длинной шерстью? Такого зверя не существует!
Этой ночью, однако, я спал без сновидений и кошмаров.
В последние дни мы потратили много мяса — слишком часто нас посещали гости. Чтобы накормить тех же ютов, пришлось порастрясти запасы. Теперь нам предстояло усердно охотиться. Кроме того, надо было искать серу. Если бы нам удалось обнаружить подходящее месторождение, мы бы сделали собственный порох.
— Коми, — предложил я, — давай вместе пойдем в горы. Посетим пещеры, поохотимся, поищем. Возьмем с собой немного еды и устроим пикник, как это делают англичане по воскресеньям.
— Англичане?
— По воскресеньям они не работают, поэтому иногда семья или несколько семей отправляются вместе на берег моря, озера или реки и там в тени деревьев гуляют, играют и едят. Все отдыхают, расслабляются. Дети шалят, бегают, взрослые беседуют, спят, иногда поют. Вот что такое пикник.
— Хорошо! Будем есть пикник! Пайзано повезет еду и шкуры, на которых мы будем сидеть.
Мы чувствовали себя счастливыми, как дети.
Когда я был мальчишкой, у нас на Стреляющем ручье устраивали такие пикники. Собиралась вся семья и наши друзья. От этих маленьких праздников остались хорошие воспоминания, и по пути в горы я делился ими с Коми.
— Я рос тихим, спокойным ребенком, не любил бегать, шалить, как другие дети, предпочитал сидеть тихо и наблюдать. Хотя братья всегда пытались втянуть меня в свои игры. Но пикники мне все равно очень нравились.
Добравшись до того места, где речка вытекала из горы, образуя глубокую заводь, мы остановились, пораженные красотой осеннего пейзажа. Перед нами расстилался сине-зеленый луг, по которому были разбросаны уже позолотившиеся небольшие осинники. Они сбегали к самой воде. Их листья трепетали от малейшего движения воздуха. Кругом стояла безмятежная тишина.
— Джубал, почему бы нам не остановиться здесь? Вряд ли мы найдем более прекрасное место.
Почему бы и нет?
Мы расстелили шкуры у заводи, и я развел костер, чтобы сварить кофе, запасы которого благодаря Диего у нас значительно пополнились.
Пока Коми готовила, я взял лук и пошел посмотреть, нет ли поблизости оленя или лося. Луга, насколько я мог видеть, пустовали, но вдали среди деревьев что-то шевелилось. Прикрыв глаза от солнца, я вглядывался, но безрезультатно. Над нами неясно вырисовывались горные вершины.
Женщина понка, которая бывала здесь еще в детстве, рассказывала, что там, наверху, тоже есть озера. Когда-нибудь мы поднимемся и туда — Коми и я.
Я решил вернуться к костру и перекусить. Поохотиться успею потом.
Куда делся Пайзано? Только что ходил за мной, а теперь исчез. Я позвал его и медленно пошел обратно, нежась под ласковым нежарким солнышком.
Далеко-далеко, на той стороне долины, откуда мы пришли, возникла одинокая фигура. Кто-то шел к нам, но расстояние было слишком велико, чтобы рассмотреть кто.
От костра поднимался дымок. Ичакоми, видно, тоже отошла куда-то.
Я положил лук и начал собирать сухие ветки, иногда останавливаясь и окликая жену. Она не отвечала. Обеспокоенный, я свалил собранные дрова в кучу и огляделся. Одинокая фигура все приближалась. Человек, однако, шел, а не бежал, это успокаивало. Если бы в форте что-то случилось, то вестник, конечно, мчался бы во весь дух.
Что-то большое и темное зашевелилось на краю леса. Пайзано?
Что он там делал, если не подчинялся моему окрику и не шел ко мне? И где Ичакоми? Наш кофе уже остыл.
Должно быть, она искала целебные травы. Положив лук и колчан со стрелами около котелка с кофе, я направился к лесу.
— Ичакоми! Иди сюда! Кофе готов!
Пройдя вдоль опушки, я вышел на открытый участок, поросший редким дубами. Вдруг из леса выбежала смертельно перепуганная Коми.
— Коми! Сюда!
Она выкрикивала одно слово, неистово махала руками, показывая, чтобы я шел прочь, но я бросился ей навстречу.
— Нет! Нет! Беги!
— Что с тобой? Что случилось? — Я схватил ее за руку.
Она вырвалась, продолжая кричать:
— Пожалуйста! Беги!
Ее паника передалась мне, и я тоже побежал. Позади раздался треск ломающихся деревьев, и, оглянувшись, я увидел его.
На нас надвигался чудовищный зверь с огромными, широко расставленными ушами, с двумя блестящими белыми клыками. Я задохнулся от ужаса. Вот он, мой сон! Мой ночной кошмар!
Он заметил нас, на мгновение остановился и издал трубный рев. Мы побежали, но вдруг Коми споткнулась и упала.
Зверь надвигался.
Я поднял пистолет и, держа его двумя руками, целясь в широко разинутую пасть, выстрелил, потом опустил дуло, чтобы перезарядить оружие, и снова выстрелил. Я не мог сказать, причинили ему пули вред или нет.
У моих ног барахталась Коми, пытаясь подняться. Мамонт — это был именно он — находился уже совсем рядом. Вдруг раздался рев, и что-то промелькнуло у меня перед глазами.
Пайзано!
Опустив голову, он бросился на гиганта и боданул его в переднюю ногу, оттолкнув зверя в кусты. Прежде чем тот успел повернуться, Пайзано вздернул голову и рогом пропорол чудовищу шкуру.
Мотая огромной головой, мамонт бросился на Пайзано. Бизон сумел увернуться и снова напал на врага, поддевая его рогами то слева, то справа.
Поставив наконец Ичакоми на ноги, я выдохнул:
— Беги! Беги и прячься!
Я не мог бросить Пайзано одного. На боку у моего бизона виднелась кровавая полоса — мамонт задел его бивнем, — но он продолжал нападать, оттесняя зверя к лесу. Инстинктивно или случайно Пайзано все время нападал сбоку, избегая ударов мощных бивней. Один раз чудовище чуть не схватило его за рог хоботом, но бизон опустил свою огромную голову и снова нанес удар рогами.
