— Круглова! — окликнули утром ее на коридоре. — Пришли результаты теста: вы не беременны.
Оглянувшись на медсестру, по наивности поспешившую, как казалось, обрадовать пациентку, Анна, пошатнувшись, оперлась на стену и стала медленно сползать на пол. «Зачем он так поспешил?» — успела она подумать, теряя сознание.
— Круглова! Круглова! — кто-то больно бил Анну по щекам. — Ну, слава Богу, очнулась!
Резко запахло нашатырем. Дернув головой, она открыла глаза и увидела склонившихся над ней людей в белых халатах.
— Такие слабые женщины пошли! — проговорила одна из них, помогая Анне подняться. — Радоваться надо, что аборт не светит, а она в обморок падает.
— Давайте ее в смотровую, — произнесла оказавшаяся рядом лечащий врач.
Анна лежала на кровати без движения, тупо уставившись в трещину на стене. Сколько времени прошло после осмотра — она не знала.
— Круглова, зайдите ко мне в кабинет, — попросила заглянувшая в палату заведующая отделением.
Анна медленно встала с кровати и побрела в ординаторскую.
— Я созвонилась с Людмилой Ивановной, рассказала ей об обмороке. Сейчас мы подготовим выписку, в течение двух часов она обещала прислать за вами машину. Лечиться будете у нее, — врач замолчала, пытаясь по выражению лица Анны понять ее состояние. — Скажите, вас так расстроило известие о том, что вы не беременны?
— Да, — произнесла Анна, чувствуя, как начинает дрожать подбородок.
— Не расстраивайтесь, — постаралась успокоить ее заведующая. — Насколько я понимаю, она была бы незапланированной? В ответ Анна кивнула головой.
— У вас все в порядке, есть ребенок, воспалительный вылечите — и никаких проблем. Вы еще так молоды.
— Спасибо, — ответила Анна. — Я пойду.
— Идите. До свидания и выздоравливайте.
— 2 —
Анна провела в стационаре почти три недели. Не так прост был ее воспалительный.
Людмила Ивановна оказалась очень строгим доктором. Даже речи не шло о том, чтобы провести выходные дома. Лишь дважды Лена подвозила ее взять из квартиры необходимые вещи, да еще отпустили на линейку 1 сентября. Хорошо хоть у Кати все было подготовлено к школе.
К концу лечения Анна была готова волком выть от тоски. Несмотря на то что навещали ее чаще других, она скучала по Катюше, Саше, Олегу и Косте. Особенно по Косте.
Ни разу после памятного разговора в машине они не оставались наедине. Приезжая к ней строго дважды в неделю, Крылов всегда привозил с собой детей. Казалось, он делает это специально, чтобы отвлечь Анну и не допустить больше никаких откровенных разговоров. По телефону он ей не звонил, она ему тоже.
Зато Джессика просто атаковала ее телефонными звонками. Правда, говорить с ней на профессиональные врачебные темы по поводу лечения было сложно. Как лечат, чем лечат — Анне-то и на русском языке было сложно сформулировать. А тем более на английском! Но поверив, что дела у подруги идут на поправку, та немного успокоилась.
Лишь одно ее расстраивало: между Анной и Костей снова что-то произошло.
Вот и звонила она почти каждый день, пытаясь поднять настроение подруге.
Саша также частенько навещала ее днем, пока дети были в школе, и старалась каждый раз испечь для нее что-нибудь вкусненькое. Наконец Анна взмолилась: в больнице, вопреки переживаниям, она набрала три лишних килограмма. На что Саша отвечала, что хорошего человека должно быть много и, несмотря на Анины просьбы, продолжала таскать к ней полные авоськи еды. Родственники всех соседок по палате могли спать спокойно! С голоду больные точно не умерли бы.
Заезжали подружки, девочки с работы. Но кто удивил ее больше всех, так это Володя Смыслов! Он наведывался через день и в любое время находил способ попасть к Анне в палату или вызвать на коридор. Непонятно, каким образом ему удавалось очаровывать неприступный персонал приемного покоя, но в отделение его пропускали всегда, выдавая при этом белый халат.
В конце концов медсестры стали принимать его за нового санитара и даже периодически просили то каталку подвезти, то перенести больную. Это здорово забавляло и веселило всех в палате, тем более что Володя от природы был артистом и обыгрывал свои действия с присущим каждой отдельной ситуации выражением лица. Одного только они не могли понять: кем он приходится Анне, учитывая то, что с детьми ее навещал Крылов.
Ее выписали в среду, продлив больничный до пятницы и взяв обещание, что ни физических нагрузок в эти дни, ни преждевременного выхода на работу не последует.
Весело щебеча что-то по дороге, к дому ее подвезла Лена. Стояла середина сентября. Наступившее раньше срока бабье лето кружило голову.
Отвечая невпопад на Ленины вопросы, Анна чувствовала себя слегка опьяненной от долгожданной свободы.
В квартире, благодаря заботам Саши, были чистота и порядок. Даже вещи, постиранные и вывешенные на балконе перед самой болезнью, аккуратной выглаженной стопочкой лежали на кресле.
— Саша, спасибо вам большое, — поблагодарила Анна, первым делом позвонив из дома Крыловым.
— Что ты, Анечка, это пустяки. Я так рада, что ты поправилась, — чуть не всхлипывала от радости Саша.
— А Костя где, на работе? — набравшись смелости, попыталась разузнать Анна.
— В командировке он, как обычно. Может, сегодня вернется, может, завтра. Он на машине поехал. Да, вот еще. Вера Дербенева звонила. Сказала, что если получится, сегодня вечером из Москвы в Минск прилетит. Просила ее не встречать, сама доберется. Тебя хочет увидеть. Только почему-то дозвониться утром не смогла.
«Так вот откуда был непонятный звонок!» — догадалась Анна, вспомнив цифры на дисплее телефона.
Утром, пока она забирала выписки, телефон оставался в палате. Соседки, не зная, как с ним обращаться, просто не отвечали на звонки.
Вера, как и Джессика, регулярно справлялась о ее здоровье и также пыталась поддержать морально. Но о ее планах посетить Минск Анна слышала впервые.
Оставшаяся часть дня до возвращения детей из гимназии, куда Крылов по совету Хориных определил Олега и Катю, прошла в хлопотах: забрать со стоянки машину, у которой уже едва не сел аккумулятор, накупить продуктов, приготовить ужин.
Встретив школьный автобус, подвозивший детей к дому, они зашли к Саше забрать Катины вещи. Олег выглядел расстроенным. Катя снова будет жить дома!
Но, успокоенный тем, что они каждый день утром будут встречаться на остановке, вздохнув по-взрослому, проводил их до двери.
В коридоре Анна столкнулась с Ритой, которую не видела, казалось, уже сто лет, и, по-детски обрадовавшись ей, пригласила зайти в гости. Но та лишь сухо ответила, что ей некогда, и захлопнула дверь прямо перед носом.
