— Очень просто, — ответила Рамана, в этот раз ехавшая рядом с Салли и наёмницей, — очень просто — схватил за хвост, стукнул головой об дерево и вывернул наизнанку, хребет и остальные внутренности вывалились. Кожу подцепил и стянул как чулок.
— А лапы? — поинтересовалась Маара.
— Какие лапы у змеи? — удивилась Рамана.
— Ты хочешь сказать, что это была змея? — побледнела наёмница.
— Ну да! Ты что по вкусу не почувствовала?
— Змея! Это была змея! — Маара зажала себе рот. Рамана постучала её по спине:
— Не бойся, яд у неё не в мясе…
— Ядовитая змея!
Рамана положила руку Мааре на спину и сделала круговое движение, наёмницу перестало тошнить, но глаза остались по-прежнему, круглыми и испуганными. Бронзоволося постаралась утешить наёмницу:
— Мясо гарымзы считается деликатесом у орков. Остальные почему-то так не думают, совершенно напрасно. Согласись, ведь вкусно было!
— Змея, ядовитая змея! В каше! — никак не могла успокоиться Маара.
— Ну, в каше, — согласилась бронзоволосая орчанка и ещё раз попыталась успокоить наёмницу: — Так не живая же, уже освежёванная и почищенная. Она же никого не укусила!
— Ещё чего, — вмешалась до этого молча слушавшая Тиасса, — этого только не хватало — чтоб варёные змеи высовывались из каши и кусались! Это уже будет беспредел! Если тебя сварили, то не дёргайся и не кусайся. Лежи спокойно и жди, пока тебя съедят!
— Тебя, то есть меня? Сварят и съедят! — в ужасе повторила Маара.
— Никто тебя не будет варить, а тем более есть! Не позволим, — в один голос начали утешать наёмницу Рамана и Тиасса. К девушкам, поравнявшимся с повозкой гнома, подъехал Гавр. Он, как и гном, слышал окончание разговора.
— Кто это собрался варить и есть Маару, раз вы её защищать собираетесь? — подозрительно спросил командир наёмников, а Торутранумиллиондор, который слышал больше, насторожено посмотрев на Раману, поинтересовался:
— Так что это был за зверь в каше?
— Птица, — решительно заявила Рамана.
— Длинная и ползает, — икнув, сказала Маара, ошалело глядя на Гавра, добавила: — С зубами, ядовитыми!
— Такая птица, — пожала плечами бронзоволосая орчанка, — ползает и кусается, что тут сказать — вокруг Дрэгисский лес, всякие птицы тут водятся, в том числе и с ядовитыми зубами.
— И вы утверждаете, что это птица?! — изумился гном.
— Самая настоящая, — подтвердила Листик, хоть она с сёстрами ехала впереди, но весь разговор отлично слышала. Теперь, придержав Огонька, позволила остальным себя догнать. Милисента с улыбкой указала куда-то в сторону, там лежала чуть заметная кладка больших зеленоватых яиц.
— А вот и яйца! — обрадовалась Лиша, и тут же из-за своей кладки взметнулась голова потревоженной гарымзы.
— Это же змея! — в один голос закричали гном и командир наёмников, Милисента невозмутимо подтвердила:
— Да змея, к яйцам подкрадывается, пока птички нет, а может её уже и съела. Давайте двигаемся быстрее, надо отсюда уйти, а то эта змея может и на нас напасть!
Большую пятнистую змею увидели остальные люди и постарались как можно быстрее проехать опасное место. Дорога сузилась, и отряд выстроился в колону: впереди гиласса с рыжими сёстрами, затем Маара с Раманой, повозка гнома, охраняемая Тиассой и Салли, отряд наёмников.
— Там действительно была кладка какой-то птицы? — спросила Салли у Раманы, та усмехнулась:
— Змеи тоже несут яйца.
— А почему так близко к дороге?! — удивилась уже успокоившаяся Маара и с опаской добавила: — А если бы змея напала на нас?
Рамана пояснила, продолжая усмехаться:
— В этой части леса гарымзе некого бояться. Ближе к горам, да. Там может махайра напасть или пещерный медведь. Яйца, хоть они и змеиные, для этих хищников — лакомство. Поэтому гарымза не уходит далеко от своей кладки. Она напала бы, только защищаясь, а это произошло бы, если мы подошли поближе.
За неспешно переставляющей ноги гилассой отряд двигался довольно быстро, кони, идущие рысью, едва поспевали. На обед не останавливались, решив не терять время, и уже в сумерках подошли к заставе на перевале. Там горная дорога выходила на широкое плато. Словно охраняя это плато, у отвесной скалы, прижавшись к ней спиной, даже вжавшись в нее, стояла группа каменных воинов, но впечатление было такое, будто они живые. Будто их командир сейчас подымет меч и воины устремятся в свою последнюю атаку. То, что атака будет последней, было видно по тому, как изранены воины. Скульптура была очень искусно сделана, у воинов, в два человеческих роста, можно было разобрать все детали одежды, морщины на лицах. Напротив этой групповой скульптуры стояла одинокая каменная фигура, в доспехах королевского офицера времён Гринейских войн, только без шлема, казалось, ветер развевает волосы этого человека, а он сам устремился на противоположную сторону площадки, на помощь воинам, стоящим там.
Гиласса остановилась, и Листик, положив букетик цветов к ногам одинокой фигуры, замерла, опустив голову.
— Кто это? — спросил Гавр, дорога позволяла, и весь отряд собрался за неподвижно, как и рыжая девочка, замершей Огоньком. Ответила Рамана:
— Лэрри де Гривз, барон Дрэгис.
Торутранумиллиондор достал монетку и бросил в пропасть.
— Чего это он? — удивился один из наёмников.
— Обычай такой, — пояснил неслышно подошедший воин, судя по одежде, это был норвей, представитель одного из северных народов. Норвеи были отличными воинами и служили только в гвардии зелийского короля и дрэгисского герцога (баронство было преобразовано в герцогство уже при наследнице де Гривза). Норвей продолжил объяснять: — Монетка, пожертвованная горным духам у Стражей перевала, обеспечит их благорасположение, и путь через горы будет лёгким.
Листик повернулась, в глазах у неё блестели слёзы. Человек, стоящий рядом с норвеем, поклонился девочке, так же молча поклонился и норвей.
Корчма постоялого двора, при заставе на перевале, была довольно просторной. Отряду наёмников и охране двух купеческих караванов не было тесно. Сейчас все, кто там был, собрались за несколькими сдвинутыми столами и слушали купца, рассказывающего о событиях почти вековой давности:
— Расплодившиеся скальные химеры перекрыли торговый путь, и тогда баронская дружина пошла на перевал. Бой был жаркий, погибли все, но и химеры были уничтожены. Дочь барона приказала поставить памятник своему отцу и его воинам, да вы видели его при выезде на плато. Барон стоит отдельно от остальных. А монетки… Ну, это даже не дань — подарок горным духам, чтоб они были благосклонны. А барон? Души его и тех воинов остались здесь и стали Стражами перевала. Там и его сын погиб… Да это тот воин, что стоит напротив барона. С тех пор перевал свободен, а баронство стало герцогством. А юная герцогиня стала ещё и принцессой нашего королевства.
