свою поганую работу? То есть первым же ответом у Фаджа получилось изящно свести на нет неудачные для него условия только что заключенной сделки. Ведь если уже после первого ответа возникает стойкое сомнение в достоверности получаемой информации, то и к прочей придется вынужденно подходить с подозрением. А раз так, то ценность такого источника стремится к нулю, и следовательно, "дружба" для Фаджа окажется редкой и совсем ненапряжной.
"И чему позавидовать можно особо — получилось у него это мгновенно, чисто на автомате. Тот самый опыт, который не пропьешь. Может, следовало в качестве доказательства не ограничиваться волшебной палочкой, но прихватить с собой еще и труп? Потренировался бы заодно потом в подъеме… Ладно, пора на доклад к учителю".
По вполне очевидным причинам мало кто из Упивающихся, включая Ближний круг, после воскрешения Волдеморта из мертвых стремился злоупотребить вниманием повелителя. Тем удивительнее для меня стала картина, что сегодня Темный Лорд в своем "тронном зале" был не один. И вдвойне удивительно, что неизвестный не стоял (на коленях) или лежал (на полу, согнувшись после круциатуса), а гордо восседал в кресле, занимая за столом самое почетное место — первое по правую руку.
— Иди сюда, ученик, — произнес Волдеморт, увидев меня, замершего в дверях. Судя по тому, что не было жуткой ауры темной магии, окружающей Темного Лорда в моменты бешенства, сейчас он был более-менее спокоен и вменяем. — Садись, — махнул учитель рукой, и слева от него из пола выросла табуретка. За стол меня по-прежнему не приглашали. — Послушай его. Он говорит занимательные вещи.
Сев, я с любопытством посмотрел на заинтересовавшего учителя человека. Мужчина, лет сорок-сорок пять. Редкие, обильно побитые сединой волосы. Мелкие, невыразительные черты лица. Очки в недешевой оправе. Одежда и обувь чистые, дорогие, но стопроцентно маггловские. На пальцах два золотых перстня, судя по тому, где он их носит — чисто декоративные. Кобуры для волшебной палочки не заметно.
— Учитель, я его раньше не встречал. Кто он? Наш старый или новый соратник?
— Это — Джон Смит, сквиб, так что очень вряд ли он будет сражаться вместе с нами, — ответил Волдеморт.
— К вашим услугам, — коротко кивнул мне мужчина.
"Еще один "Иванов", — машинально отметил я, и тут до меня дошло только что услышанное:
— Сквиб? — крайне удивившись, переспросил я.
Причиной моему удивлению был небольшой выверт в психологии волшебников, который я относительно недавно для себя смог сформулировать словами, а не на уровне "понимания в ощущениях". Если полукровки, грязнокровки, магглорожденные, магглы и были презираемы чистокровными волшебниками "по факту рождения", этакая своеобразная смесь расизма — "у черных души нет" — и классового презрения высшего к низшим — "человек для меня начинается с барона", то со сквибами все было немного сложнее. Сквибом ведь можно было не только родиться. Сквибом можно стать, деградировав из мага. Тот же Филч, если то, что он мне рассказал о своей жизни — правда, родился пусть и слабым, но волшебником. Поэтому, как любого здорового человека подсознательно пугает калека — весьма неприятное напоминание о том, что здоровье — это очень хрупкая вещь, которой можно легко и неожиданно лишиться, так и волшебникам вдвойне неприятны сквибы. А как лучше всего бороться с неприятным? Да очень просто — показать ему свою силу, побеждая тем самым свои страхи, или, хотя бы, держаться подальше, дабы не обретать постоянного психологического дискомфорта. В общем, увидеть, мягко говоря, весьма и весьма эмоционально нестабильного Волдеморта спокойно и, более того, с явным интересом разговаривающего со сквибом, было даже не волшебством, а настоящим чудом.
— Да, сквиб, — подтвердил Темный лорд. — Продолжайте, мистер Смит. Но только не слишком затягивайте.
— Да. Благодарю. Итак. Подводя некий итог под событиями позапрошлого десятилетия. Вы мастерски смогли террористическими атаками вогнать обывателей Магической Британии в шок и трепет. Вас боялись все, исключая редких тех, кто боготворил. Но что же случилось дальше? Всего лишь фальшивая — или не очень, тут у меня мало информации для анализа — смерть, как сразу же маятник резко качнулся в противоположную сторону. Даже те, кто был готов целовать вам ноги, образно говоря, стали плевать на вашу могилу, а еще вчера самые верные и преданные соратники — отказались подхватить выпавшее из ваших рук знамя, занявшись, хм… своими собственными делами. Сейчас вы снова идете по тому же пути: безжалостно убивать врагов и нейтралов до тех пор, пока не останутся только те, что встали на колени. Правда, в этот раз победа может серьезно отдалиться из-за вашего несколько… неоднозначного внешнего вида. Вы не пробовали его сменить на что-нибудь более, хм… менее устрашающее?
— Продолжай.
— Как вам будет угодно, — кивнул Смит, поняв намек, что ответа не последует. — И, как я уже говорил, в данной ситуации я могу вам серьезно помочь.
— И как же ты собираешься мне помогать? — с явной насмешкой спросил Волдеморт. — Сделать меня красивым? Выдать пророчество? Ты сквиб, и в тебе нет магии. В бою — ты также бесполезен. Так чем? Просто словами?
Но Смит, тут нужно отдать должное его самоконтролю, даже бровью не повел.
— Слова тоже бывают очень разные. Я обещал говорить правду, и я продолжаю это делать. Как бы вам ни было обидно это услышать, но общества развиваются по строго определенным законам, единым для всех разумных. Неважно, волшебники это, магглы или какие-нибудь кентавры с гоблинами. Ну а так как магглов гораздо больше, то они, банально в силу своего численного превосходства, столкнулись с множеством вызовов, в том числе и политических, гораздо раньше всех остальных. И, соответственно, способы их решения нашли раньше. Причем, способы отличные от прямого правления страхом. Более гибкие и эффективные. Я не пластический хирург и не могу вас сделать красивым. Я не пифия — так что не умею задурить голову правдоподобно звучащим пафосным бредом. В бою, в бою я не просто бесполезен — я обуза. Но как ведущий бизнес-аналитик и бакалавр в области истории европейской политики средних веков я могу вам помочь тем, что, ознакомившись с моей выжимкой, вы не совершите в будущем критических ошибок. И это стоит гораздо больше, чем еще один волшебник с палочкой наперевес.
— Стоит?
— Конечно! То, что досталось бесплатно, не ценится. Я пришел сюда в надежде, что за верную службу и награда будет соответствующая.
— Какая же? Деньги? — с беспристрастной миной на лице спросил
