ярости речи матери я тогда и узнал эту историю. Они ни до чего так и не договорились. Дамблдор, ушел, на прощанье с угрозой посоветовав не пожалеть потом о своем решении.
Еще через три дня должен был начаться суд, на котором широкой общественности планировалось представить какие-то доказательства преступлений Дамблдора. Сделать это нужно было как можно быстрее, так как члены верховного суда обладают иммунитетом к судебному преследованию. Но за день до начала первого заседания на особняк, где собрались основные обвинители и свидетели, напали неизвестные. Когда прибыли авроры, живых в обгорелых развалинах дома уже не было. На своей приветственной речи в честь избрания судьей Визенгамота Дамблдор лицемерно "скорбел вместе с родственниками погибших", обещая, что "приложит все усилия, чтобы такого больше не произошло".
Угрожали и мне. В результате я был вынужден бежать и жить среди магглов, не имея там ни средств, ни знакомых, на чью помощь можно было бы рассчитывать. Это были трудные года, но я справился. Работая по двадцать часов в сутки, я накопил денег на неплохое маггловское образование. Удачно устроился на работу, женился, тоже на сквибке. Жизнь вроде наладилась — оказалось, что если сохранить за собой доступ хотя бы к слабеньким зельям, у магглов можно неплохо устроиться даже сквибу. А в восьмидесятом опять все рухнуло, когда штурмовая группа дамблдоровских выкормышей напала на мой дом. Напала по ошибке, но чтобы в этом их убедить, мне пришлось выдержать несколько часов пыток… Мне пришлось, жене пришлось, но она, в отличие от меня, их не пережила. Мне пришлось прислушаться к "доброму совету" и снова бежать, уже вообще с островов, так как при Дамблдоре — верховном чародее Визенгамота ни о какой справедливости и мечтать не приходилось. Достаток, свобода и даже жизнь при нем мне не гарантировались. "Авроры не могут атаковать не того, а то, что тебя отпустили, не извинение, а ошибка".
Так за что мне любить Дамблдора? А вот ненавидеть… ненавидеть за многое. Поэтому, узнав от своих приятелей-полукровок, что вы вернулись, я решил не ждать, когда мне сломают жизнь в очередной раз, и, наконец, отомстить. Я завершил свои дела в Америке и вернулся в эту страну. И вот я здесь, перед вами.
— Хм… Ты здоров. Не стар. Вполне мог и дальше оставаться там, где был. Почему же ты не только вернулся, но еще рискнул прийти ко мне, зная о моих отношениях к отбросам волшебного мира?
— Я ненавижу…
— Не стоит даже пытаться мне врать!
— Да. Вы правы Повелитель. Не так уж и сильно я его ненавижу. Смирился за годы, хотя и всегда готов пустить ему пулю в спину. Тем более, мстить ради одной лишь только мести — это… непродуктивно. Да, я здоров, хотя не так уже и молод. Но я еще успею и послужить вам, и пожать плоды своей помощи.
— Вернемся к "ширме". Не думаю, что очернить Дамблдора получится… хм, вообще получится, пока он жив. В мире магглов оппонент не обрушит на тебя адское пламя в ответ на брошенное в лицо оскорбление!
— Это так. Но может нанять убийц, террористов, государственных служащих, чтобы решить проблему надоедливого соперника. И для этого ему не нужно быть великим волшебником. Было бы желание и деньги. Однако, к моему огромному сожалению, я вынужден с вами согласиться. Пока среди сотрудников Министерства большая половина училась в Хогвартсе, где запомнила Дамблдора "добрым дедушкой, кормящим сладостями", любая пропаганда бессильна. Поэтому более выполнимым, как мне кажется, будет опорочить Министерство. Сделать из него тирана и деспота, карающего направо и налево. Более того, многим в Министерстве, начиная с замов министра и заканчивая последним поломоем, это даже понравится. Они будут не играть, а совершенно искренне жить этим, что, несомненно, лишь приблизит нашу победу. В перспективе данная стратегия может привести к тому, что в головах обывателей выбор уже будет стоять не из двух зол. Выбирать будут согласно принципу "кто угодно, лишь бы не этот!", то есть власть даже не придется захватывать. Ее нам просто под рукоплескания отдадут! А если при вступлении в должность еще и объявить об отмене самых одиозных законов прежнего правительства (которое должно хорошенько почистить для нас политическое поле от неугодных и потенциальных бунтовщиков), вы еще и приобретете невероятную любовь и обожание толпы. Чтобы это случилось, нам следует, на мой взгляд, предпринять следующие шаги. Для начала, нужно подобрать человека, который бы истово жаждал власти…
— Ученик, — перебил сквиба Волдеморт.
— Да, Учитель?
— У тебя среди министерских знакомых нет ли такого, кто хотел бы стать министром?
— Есть, Учитель! Даже не один! Это…
— Не нужно, — перебил меня Волдеморт. — Видишь, даже дети знают, что там каждый хочет стать министром. Так что это не проблема.
— Я могу продолжить?
— Говори.
И Смит продолжил. Лекция о прикладных аспектах политики длилась несколько часов. В отличие от Бинса и Снейпа Смит подавал материал умело — живо, интересно с долей юмора, так что лично мне лекция показалась очень полезной и запоминающейся. Волдеморту, похоже, тоже, так как вопросами и замечаниями он "профессора" прерывал редко, а когда сквиб охрип, волшебник даже наколдовал стаканы и графин, который наполнил водой из палочки.
— Что ж… — задумчиво сказал Волдеморт после того, как его гость окончательно выдохся. Почему-то у меня сложилось впечатление, что последний час лектора слушал я один, а Волдеморт раздумывал о чем-то совсем другом.
— Эм… Повелитель, достоин ли я в будущем награды? — заискивающе спросил Смит.
— Хм. Да, — кивнул Волдеморт и хорошо знакомым жестом повел волшебной палочкой. — Авада кедавра, — зеленый лучик попадает в даже не успевшего удивиться Смита, и тот обмякает в кресле. — Флинтифорс, — тело сквиба съеживается, превращаясь в небольшой коробок. — Вот достойная тебя награда!
Переход от лекции к убийству произошел так быстро и неожиданно, что я только рот приоткрыл в изумлении. Посмотрел на коробок спичек, сделанный из бывшего всего пять секунд назад живым человека, и перевел ошарашенно-вопросительный взгляд на Темного Лорда.
— Он еще не успел до конца "разобрать мои ошибки", — Волдеморт с чего-то решил пояснить мне причины своей жестокости, — как я уже все понял и приговорил его. В том числе и за непомерную наглость.
Холодный пот мгновенно пропитал пижонистую рубаху, которую я так и не переодел после экзамена. Почему-то только сейчас я за деревьями постоянных
