Потом они откатили телегу с дороги, связали двух сторожей (третий еще не очнулся) и швырнули их в телегу, откуда доносились их приглушенные стоны.
— Вообще лучше было бы убить их, — рассудительно заметил Нияз. — Они слишком много знают.
— Повторяю, с нас убийств достаточно. Их найдут не раньше утра, а к тому времени мы уже успеем переправиться через речку.
— Возможно, — с сомнением ответил Нияз. — Но не забывай: через реку ведет только мост, за которым, несомненно, хорошо приглядывают.
Короткий отдых и кормежка словно вдохнули новую жизнь в измученных лошадей, которые довольно бодро понесли своих седоков по залитой лунным светом дороге в сторону реки. Но рука Алекса стала неметь и по тому, как сильно она ныла, он понял, что в ней все еще сидит кусок железа. Он также понял, что чем быстрее он его вытащит, тем больше будет у него шансов избежать заражения крови.
Меньше чем через час езды до них стало долетать дуновение реки. Они спешились, увели лошадей с дороги, стреножили их в джунглях, а сами отправились пешком на разведку. Дорога стала более грубой, песчаной. В лицо подул свежий ветерок, принесший с собой запах мокрого пляжа и застоявшихся отмелей. В конце дороги располагалась пошлинная застава, забрызганная со всех сторон речной грязью. За ней в плантанах и бамбуке скрывалось несколько жалкого вида лачуг, где жили, видимо, семейство таможенника и охрана моста. С простых прохожих пошлина не взималась. Только с повозок и других колесных транспортов, чье приближение было, как правило, слышно издалека. Здание заставы было погружено в темноту. Алекс и Нияз старались держаться в тени деревьев, приближаясь к реке чуть в стороне от дороги и не подходя к заставе.
Берег реки был низкий, заросший кустами казуарины, засыпанный песком. Тут и там под луной поблескивали отмели. Но сама река была широка и глубока. Противоположный берег был высок, крут и зарос сплошной стеной джунглей. Этот берег был очень труден для подъема. Но там был Лунджор. А сейчас они стояли еще на берегу Оуда. К воде сбегала каменная гать. Там, где она кончалась, начинался мост из лодок, связанных между собой веревками. Вокруг стояла тишина. Мост был совершенно открыт и, казалось, свободен. Освещенные тусклой луной лодки покачивались, и весь мост выгибался небольшой дугой под воздействием течения.
— Нас поджидают на той стороне, — сказал Нияз мрачно.
Алекс кивнул, нахмурившись. Ему был хорошо знаком противоположный берег реки. Джунгли там стояли густой, практически непроходимой стеной. Лошади нечего было и думать продраться сквозь сплетения деревьев, лиан и густых кустарников. Да и человеку сделать это было бы затруднительно. Особенно если учесть, что там не было никаких дорог, кроме потаенных тропинок, по которым ходили звери на водопой. В город Лунджор от реки вела единственная извилистая дорога длиной в десять миль, — какие-то десять миль! — начинавшаяся после моста. Они понимали, что, даже если им удастся переправить на тот берег лошадей вплавь, они просто не смогут их высадить из-за крутизны берега и густого, подступающего к самой воде леса. Течение подмыло противоположный берег, который нависал теперь над водой под отрицательным углом. Лесная вырубка была только там, где заканчивался мост из связанных между собой лодок и где начиналась дорога на Лунджор. Только там можно было высадиться на дальний берег. Дорога взбегала по длинному и некрутому склону. Там стояла еще одна застава, а к опушке джунглей жались несколько лачуг.
Значит, лошадей в любом случае придется оставить.
— Надо плыть, — медленно, с расстановкой проговорил Алекс.
Нияз на это ничего не ответил, а только показал на реку рукой. Алекс посмотрел в том направлении, куда он показывал, и увидел в воде какой-то длинный и серый предмет, напоминавший сплавлявшееся бревно. Но это было не дерево. Это был маггер, тупорылый крокодил-людоед индийских рек.
— Если уж мне и придется скоро умереть, то я все-таки предпочитаю умереть на суше, — сказал Нияз, — а не в пасти этой уродины. Да и потом, какой из меня пловец? Я уж не говорю о тебе. Как ты собираешься грести против сильного течения с твоей-то рукой? Нет. Решим так. Я пойду вперед со своей лошадью. Они не тронут меня. За что? Им нужен патанец. А там я посмотрю: если их немного, я убью всех и вернусь за тобой.
— А если их будет много? А если тебя задержат до рассвета? Те ребята, которых мы связали в Пари, утром будут обнаружены. Они приедут сюда и споют вместе с тобой ту веселую песенку…
— Я же говорил: их надо было убить, — поморщившись, сказал Нияз. — У меня появилась отличная мысль… Давай, я съезжу назад и все-таки перережу им глотки, а?
— Нет времени.
— Тогда делаем, как я сказал. Скоро уже будет светать. Каждая минута дорога.
Алекс помолчал и согласился:
— Хорошо, попробуй. Вдруг получится? Возьми мою лошадь, она будет посвежее твоей. Если их будет слишком много, езжай в Лунджор и скажи Гарденену, чтобы он немедленно прислал сюда роту солдат.
Они вновь зашли в кусты казуарины, вышли по осыпающемуся песку к дороге, отвязали лошадей и уже стали было прощаться, как вдруг Нияз поднял палец и стал прислушиваться к чему-то. Алекс, следуя его примеру, также напряг слух и услышал слабый и отдаленный звук. Точно такой же, какой им уже приходилось слышать этой ночью. Это скакали во весь опор кони. Стук копыт становился громче и быстро приближался. Всадники скакали со стороны Пари.
Алекс и Нияз остались у дороги в тени деревьев. Дорога была хорошо освещена луной, и они увидели проскакавших мимо всадников, которые подняли за собой удушающее облако пыли. Всадники остановились у будки заставы, там загорелся свет, с минуту был слышен звук оживленного разговора, потом лошади поскакали по мосту на дальний берег.
Нияз медленно выдохнул.
— По крайней мере, один из них тот, который подстерегал нас у Пари. Мне надо было, конечно, посильнее ударить его. Ну, все… Мост для нас закрыт. Может, попытаться вернуться на Канвайскую дорогу? Там нас уже не будут искать. У нас есть пока лошади. Давай вернемся.
— Вернуться в Оуд? Это загон, где нас очень быстро поймают. Нет, мы должны идти вперед или умереть.
— Тогда, видимо, придется умереть, — мрачно проговорил Нияз.
— Главное, добраться до начала моста, — задумчиво сказал Алекс. — Мы не будем подниматься на него, а переправимся вплавь, держась за него руками.
— Нет, ничего у нас не выйдет, — сказал Нияз. — Даже по-пластунски мы не сможем подползти к мосту незамеченными. Здесь даже крысе негде укрыться.
Алекс вынужден был признать правоту этих слов и вновь задумался. Основание каменной гати было заметно шире верхушки. Подходы к реке с обеих сторон на протяжении двух сотен ярдов были абсолютно открытыми. Песчаный пляж да лужи, которые затопляются рекой во время дождей. Высота гати не позволяла спрятаться за ней человеку. Спина и зад все равно видны при такой яркой луне. Но с другой стороны, луна скоро зайдет. Будет несколько минут до рассвета. Станет темнее. И тогда можно будет попытаться, укрываясь за бортиком гати, подползти к началу моста и соскользнуть в воду. Нияз уже говорил, что он плохо плавает, но даже он сможет переправиться на тот берег, держась рукой за мост… Впрочем, сначала до моста еще нужно добраться…
