Алекс покончил с вопросом о контессе одной короткой репликой и с мрачной решимостью опять вернулся к вопросу о Кишане Прасаде и сходке заговорщиков в Канвае. Алекс спорил, разъяснял и умолял, но мистер Бартон оставался непреклонен. Алекс ничего с ним не мог поделать. Господин комиссар признал, что все это очень печально, но добавил, что самое лучшее сейчас — обо всем забыть, как будто ничего и не было. Нет смысла ворошить корявым сучком осиное гнездо.
То же самое мнение было выражено полковниками Маулсеном и Паккером, которые командовали двумя из трех полков местной национальной пехоты, квартировавшейся в Лунджоре, а также майором Беквитом, который в отсутствие полковника Гарденен-Смита временно командовал третьим полком.
Полковник Маулсен, который не забыл и не простил капитану Рэнделлу его поведения в Александрии, приложил особые старания, чтобы подвергнуть его рассказ оскорбительному осмеянию. Он сделал все от него зависящее, чтобы комиссар не предпринимал каких-то официальных мер по этому докладу и едва из кожи вон не вылез в стремлении поставить под сомнение рассказанное Алексом. Полковник Паккер, фанатичный христианин, заявил, что все находится в руках Божьих и нужно только почаще молиться. Майор же Беквит, будучи человеком, весьма неуверенным даже в себе самом, был убежден, однако, в нерушимой преданности Компании каждого сипая в его полку. Он с охотой выслушал разгромную критику из уст полковника Маулсена, не возразил, когда тот назвал Алекса выскочкой и карьеристом-любимчиком на государственной гражданской службе и в конце концов укрылся за тем обстоятельством, что в отсутствие полковника Ганденера-Смита он самолично не может ничего сделать. К тому же Алекс был армейским офицером, которого перевели на гражданскую должность, где и платили гораздо больше, чем в армии, и власти было не в пример полковой «свободе». Очень часто таким, как Алекс, их прежние сослуживцы остро завидовали. И майор Беквит в этом не был исключением.
Тогда Алекс выставил вперед свою раненую руку на перевязи, попросил недельное продление отпуска по ранению и тут же уехал в Агру к губернатору Северо-Западной провинции господину Джону Колвину. Впрочем, поездка оказалась безрезультатной.
Этот губернатор был тем самым господином Колвином, который двадцать лет назад, будучи личным секретарем лорда Окленда, явился одним из главным инициаторов чудовищной глупости — Афганской войны. С тех пор он потерял уверенность в себе, перестал доверяться собственному суждению и стал бояться брать на себя какую бы то ни было ответственность. Господин Колвин принял и выслушал Алекса. Но он не поверил в то, что вся страна пропитана духом недовольства и мятежа, мысль же о брожениях в армии он полностью и категорически отверг. Он согласился с тем, что повсюду ходят тревожные слухи, но заметил, что слухи были и будут всегда, однако это еще ничего не значит. Он заявил, что не может взять на себя ответственность за арест таких людей, как Кишан Прасад. Это влиятельные вельможи, которых нет оснований подозревать в нелояльности. Тем более что, — Алекс вынужден был рассказать об этом губернатору, — сам господин комиссар Лунджора готов подтвердить алиби индуса и присягнуть, что того не было на канвайской сходке в указанную капитаном Рэнделлом ночь. Губернатор тоже предположил, что капитан Рэнделл обознался в отношении Кишана Прасада и вообще преувеличивает опасность сложившейся ситуации. Он также заметил, что офицеру Компании не пристало лично заниматься расследованиями подобного рода. Среди местного населения есть немало шпионов, которые находятся на содержании у Компании. Им вполне можно доверять, и потом, внедриться во вражескую среду им намного легче, чем белому человеку. Губернатор пообещал, что он, конечно, пустит информацию капитана Рэнделла вверх по команде, но в данное время…
Алекс, стиснув зубы, со все возрастающим чувством раздражения и горечи слушал губернатора. Он находился в положении человека, которого признали сумасшедшим и заперли в одиночную палату с обшитыми ватой стенами, чтобы он не разбил себе голову. А человек этот мечется и никак не может доказать, что он — нормальный, а его надзиратели — психи!..
Алексу следовало немного раньше вспомнить о генерале Джоне Джейкобе, которого записали в паникеры. Когда таких больших людей не слушают, что уж говорить о простом капитане? Может, не стоило и начинать это безумно-безнадежное предприятие?
Наконец он решил, что, если ему удастся раздобыть убедительные доказательства, ему все же поверят. Еще два дня назад он наивно полагал, что его собственные свидетельские показания будут достаточно убедительным аргументом, но… Кишан Прасад был прав, когда говорил, что англичане не поверят, потому что не захотят поверить. Властям удобнее закрывать на это глаза и упорно смотреть в другую сторону. Очевидно, в надежде на то, что если они не тронут улей, пчелы их не покусают.
Максимум, что удалось выколотить Алексу, это разрешение взять с собой шестерых пехотинцев и трех английских офицеров и прочесать место происшествия в поисках вещественных доказательств убийства, свидетелем которого он, как утверждает, был. Господин губернатор с неохотой признался, что примерно с неделю назад было подано заявление о пропаже ребенка. Исчез трехлетний сын рядового английского полка, расквартированного в Каунпуре. Так что есть вероятность того, что… Хотя, нет, в это решительно невозможно поверить!..
Алекс выбрал шестерых солдат и трех скептически настроенных, но исполнительных офицеров и уехал с ними в Канвай. Ничего они там, конечно, не нашли. Отверстие, ведущее в шахту, где проходила зловещая сходка, было открыто и доверху завалено всяким мусором. Казалось, этот мусор лежал там всегда. Недавно произошел обвал на том месте, где пускало свои мощные корни пипул-дерево. Было ясно, что сводчатая комната находится в аварийном состоянии и спускаться туда просто опасно для жизни.
В десяти шагах от каменного двора в лесу была обнаружена могила, в которой валялись гниющие останки белого козла.
Книга третья
КОНВЕЙ
Глава 20
Вот уже больше шести недель Эбатноты покинули Калькутту и направились в долгое путешествие в Дели. Их сопровождали Гарденены-Смиты и, — что было неожиданностью, — лорд Карлион.
Лорд Карлион решил посетить древнюю столицу Моголов Дели и попросил позволения составить компанию этим двум семьям. Иначе, как он выразился, ему пришлось бы страдать от скуки и одиночества. Просьба, выраженная в галантно-вежливой форме, просто не могла встретить отказа. Миссис Эбатнот была искренне рада такому попутчику, однако ее весьма раздосадовало то обстоятельство, что и семейство Гардененов-Смит, в самую последнюю минуту, изменив свои планы, решило отправиться на несколько недель в Дели, присоединившись к ним.
