"У меня для тебя есть две новости: хорошая и плохая.
Какую ты хочешь услышать раньше?"
А он ответит: "Хорошую."
И я скажу: "Хорошая новость - у меня будет ребенок, плохая - я уходу от тебя."
И он упадет передо мной на колени и будет умолять остаться...
Нет, не будет! Я его знаю! Он просто посмеется надо мной. Он всегда надо мной смеется, когда я пытаюсь серьезно поговорить с ним.
И никогда я не осмелюсь сказать Юзефу, будто ухожу от него. И уж подавно в таком идиотически-легкомысленном тоне! Хотя - хотелось бы...
Серебристый свет лился в комнату, чуть подернутое инеем стекло холодно сияло, шел снег, такой густой и пышный, словно лебяжий пух, словно действительно где-то на небесах Матушка Зима выбивала свою перину!
На фоне льдисто-сияющего холодного окна я темное очертание вазочки, показавшейся мне знакомой. Я подошла, взяла ее в руки... Фарфор был настолько холодным, что обжег мне пальцы! Неестественно-холодным, если учесть, что стоял он не снаружи, а в комнате, на подоконнике, под которым проходила батарея!
Это была вазочка с пеплом Веника.
Юзеф собирался купить для нее нишу в одном из краковских колумбариев... Но нашлись другие дела, более важные, тем более, что теперь Веник мог и подождать, он уже не предпринимал даже тех робких попыток привлечь к себе отцовское внимание, как иногда случалось, когда он был жив!
Я поспешила поставить вазочку обратно на подоконник.
Мне стало вдруг холодно и страшно в темном кабинете, освещенном лишь мертвящим светом уличного фонаря.
Музыка, гремевшая в гостинной, вдруг оборвалась...
Значит, сейчас забьют колокола и запоют благодарственный гимн!
Сейчас, сейчас родится Христос!
Я глубоко вздохнула и сложила руки на груди, хоть и не знала, о чем мне молиться... Но ведь грядущая минута - самая чудесная в будущем году! И любая молитва, произнесенная в эту минуту, сбудется!
...От благочестивых мыслей меня отвлекло легкое поскрипывание. Поскрипывание исходило от этажерки с игрушками! Я сделала шаг к ней... И увидела...
Я увидела, как круглая ручка таймера на подставке "вертепа" сама собою поворачивается!
Мне не почудилось, я действительно видела это!
Я верю в то, что я это видела!
Верю в то, что это действительно было!
Ведь была Рождественская ночь, самая чудесная ночь в году, причем - шла самая главная минута этой ночи...
Ручка таймера медленно поворачивалась, словно невидимая рука крутила ее, устанавливая красную стрелочку напротив отметки двенадцать...
...Но ведь в "вертепе" нет батареек! И лампочек тоже нет - значит, он не засияет!
Во всех костелах Кракова зазвонили колокола.
Благодарственный гимн, транслируемый по радио, донесся из гостинной.
А маленький "вертеп" вдруг осветился изнутри теплым золотистым светом, и заиграла музыка - тот же самый рождественский гимн, но только в исполнении райских колокольчиков!
- и засияли нимбы над головами Иосифа и Марии, и засиял младенец в яслях, и засияла Вифлеемская звезда над пещерой.
Можете не верить мне, если не хотите!
Если вы осмеливаетесь не верить в чудеса... В рождественские чудеса!
Но я знаю - это было!
И я верю!
Я верю, что это чудо было сотворено специально для меня - для глупой, несчастной, беременной фантазерки! Чтобы утешить меня, чтобы дать мне доброе знамение на всю оставшуюся жизнь...
Я стояла на коленях перед этажеркой с игрушками, плакала и, кажется, пыталась молиться, хотя я не знаю целиком ни одной молитвы.
Дверь в кабинет распахнулась...
"Вертеп" погас и колокольчики утихли...
И я услышала голос Юзефа:
- Что ты здесь делаешь? Почему ты ушла?
- Я решила встретить Рождество в одиночестве, так приятнее, чем с этими твоими гостями, - сквозь слезы прошептала я.
- Господи! Ты что, плачешь? И почему ты на коленях?
- Я молюсь! Во всяком случае, я пытаюсь!
- Девочка моя!
Он явно был умилен... Он бросился ко мне, поднял меня с колен, обнял.
- Девочка моя! Какая же ты славная!
( Читай - "Какая же ты глупая!" - мужчина всегда чувствует себя увереннее с глупой женщиной, понятно, почему Юзеф так радуется очередному доказательству моего дегенератизма! ) -Идем, там уже подарки распаковывают, посмотри, что я... То есть, что Дедушка Мороз тебе приготовил! Кстати, спасибо тебе за твой подарок... Правда, боюсь, я не могу оценить его так, как оценил бы его Вениамин. У меня плохо с обонянием - последствия гайморита.
Мы спустились вниз.
Гости недоумевающе уставились на мою зареванную физиономию, но воспитанность победила - они не стали задавать глупых вопросов, как это сделали бы русские гости!
Юзеф подвел меня к елке.
Под елкой лежал только один сверток - большой, круглый, мягкий - на нем была приколота бумажка с моим именем, написанным по-русски!
Всхлипывая, я принялась разматывать бумагу.
Один слой, второй, третий, пятый, восьмой...
Сверток все уменьшался в размерах и терял округлые очертания.
Наконец, в моих руках оказалась маленькая бархатная коробочка, в каких продаются ювелирные украшения.
Я открыла коробочку...
Это не были бриллианты или сапфиры - вроде тех современных, элегантных, обыденных по виду и средних по цене украшений, какие дарил мне Андрей ( одно из таких колец и серьги у меня украли поклонники Вельзевула ) - нет, это было старинной работы, массивное, но чрезвычайно изысканное кольцо: золото, круг черной эмали, в центре круга - крохотное золотое распятие - не крест, а именно распятие с фигуркой Христа! Не представляю, сколько могло стоить это кольцо.
И уж подавно - где его Юзеф добыл? На каком-нибудь аукционе?
- Тебе нравится? - голос Юзефа так трогательно дрогнул, что я сразу забыла все свои обиды и повисла у него на шее!
- Конечно! Это такое чудо!
- Этому кольцу пятьсот лет. Пятнадцатый век...
- Правда?!
Пятнадцатый век... Сколько разных людей носило его до меня... Быть может, оно мне расскажет пару историй, которые помогут мне написать, наконец, бестселлер?!
- Дай, я его на тебя надену... Могу я объявить о нашей помолвке?
...Хотя я давно уже ждала этого вопроса, он застал меня врасплох. Ведь я уже приготовилась уехать! Вернуться в Москву! К своим сказкам, к друзьям, к маме! Я передумала жить с Юзефом, пока смерть не разлучит нас... Конечно, можно было бы "передумать обратно", но это потребует некоторого времени, ведь все рожденные под знаком Рака знамениты своей медлительностью...
- Может, не будем пока? Подождем? - робко попросила я.
В кошачьих глазах Геральта из Ривии сверкнули недобрые "ведьмаческие" огоньки.
- Панове! - крикнул он. -Попрошу минуту внимания! Мы - я и моя невеста Анастасия - желаем объявить о своей помолвке! Свадьба состоится через месяц. Мы еще должны съездить в Париж и сшить подвенечное платье...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
