А потом должен был наступить новый 1997 год.
А потом - день рождения Веника: 14 января ему исполнилось бы девятнадцать лет!
Ужасно...
Голубую звезду с духами "Ангел" я решила подарить Юзефу. Потому что так и не выбрала для него подарок. Я понадеялась, что он оценит мой вкус и не обратит внимание на то, что эти духи все-таки женские! Тем более, что теперь модно мужчинам пользоваться женскими ароматами, а многие духи и туалетные воды выпускают сразу и для мужчин, и для женщин!
В Рождественскую ночь шел снег...
И мне было очень грустно. Так уж вышло, что впервые свое одиночество в Кракове я ощутила именно в Рождественскую ночь, когда в доме Юзефа собралось множество людей - знакомые Юзефа и ни одного моего знакомого! - в гостиной горел камин и сияла огромная, до потолка елка, увешанная по европейской моде одинаковой величины стеклянными золотыми шариками и гирляндами лампочек в виде свечей. Под елкой была навалена груда подарков в обертках из блестящей бумаги...
Ох, бедный Веник! Не дожил ты... Всего пару недель не дожил!
Как обидно! Гости веселились очень бурно, плясали вокруг елки: какой-то веселый национальный танец, сопровождаемый выкриками и прыжками. Может быть даже "краковяк" - а что еще можно танцевать в Кракове в рождественскую ночь? я не знаю, как танцуют "краковяк" и чем он отличается, допустим, от так же польских национальных "мазурки" и "полонеза". Среди гостей ( так же, как и на улицах Кракова, только в еще большей концентрации ) было много восхитительно возмутительно! - красивых женщин, в роскошных вечерних платьях, с обнаженными плечами. Они все ластились к Юзефу, как грациозные юные кошки, а я рядом с ними выглядела этакой неуклюжей серой уточкой, тем более, что и выглядела я в ту ночь плохо, несмотря на макияж. Женщины ластились к Юзефу, и он даже приобнял двоих - совсем юных, лет семнадцати, блондинку и рыжую - их фотографировали вместе, девушки смеялись, Юзеф снисходительно улыбался... В столовой был накрыт стол. Блюда подавались только польские национальные: польский красный борщ с ушками, карп по-польски под серым соусом, отварной судак по-польски, старопольские праздничные пряники, польский маковник кажется, эти поляки с ума сошли от своей вновь обретенной независимости! И даже Юзеф! Даже Юзеф, родившийся и всю жизнь проживший в России! Юзеф, конечно, представлял меня - гостям, а гостей - мне, но я не могла запомнить столько новых лиц ( кажется, человек тридцать собралось! ), а из них - никто не интересовался мною! Я была здесь чужая... И я была одинока... Чудовищно одинока!
Ольга была "царицей бала", ходила важная, в новом сливочно-белом кисейном платье, все наперебой ласкали ее, заигрывали с ней, совали конфеты единственная внучка хозяина дома! Сколько молодых актрисок, мечтающих получить роль в фильме Юзефа, надеялись пробиться к его сердцу, завоевав симпатию Ольги! И мне все казалось, что они с насмешкой поглядывают на меня, неловкую, с опухшими ногами, с мешками под глазами, убого - по их понятиям! - одетую в свои еще московские тряпки... Оказывается, то, что у нас в Москве - дорого и роскошно, у них в Кракове - дешевый ширпотреб! А Андрей был не настолько богат, чтобы одевать меня в вещи от Диора и Шанель!
Я ушла из гостиной за двадцать минут до пика праздника: в полночь над Вифлиемом засияет звезда-вестница, и во всех костелах Кракова забьют в колокола и вознесется к небесам благодарственный хорал - "Благословенна ты, Мария!"
Я решила пережить этот священный миг в одиночестве... И укрылась в той единственной комнате, в которую уж точно не ворвется ни один, даже самый наглый гость, и в которой меня вряд ли надумают искать ( если вообще хоть кто-нибудь заметит мое отсутствие и захочет меня вернуть! Очень сомневаюсь, чтобы кому-то здесь я понадобилась... ) - в святая святых дома, в кабинете Юзефа.
Я никогда не входила сюда.
Только заглянула один раз украдкой...
Мягкий ковер на полу, огромный письменный стол у окна, левая стена занята стеллажами с книгами, а на правой стене, над старинным кожаным диваном фотографии Ланы! Маленькие и большие, любительские и художественные, Лана-младенец на руках матери и Лана-женщина с Ольгой на руках...
Ни одной фотографии Веника.
За все эти полторы недели в Кракове, Юзеф ни разу даже не вспомнил о нем!
Наверное, боялся бередить еще живую рану...
Свет я не решилась включить, чтобы не обозначить своего присутствия здесь. Мне было достаточно серебристого света уличного фонаря, тем более, что фонарь находился прямо перед окном!
Я обошла кабинет, потрогала корешки книг...
Ни одной - на русском языке!
На высокой этажерке, среди старых игрушек явно советского производства ( Ланины игрушки! ), я увидела маленький "вертеп" - пещеру, в которой родилось святое дитя. В пещере - фигурки: младенец, Мария, Иосиф, три царя, три пастуха, овечки, корова с теленком, ослик, пухлая розовая свинка...
Наверху - два ангела и Вифлиемская звезда.
Тот самый "вертеп", о котором мечтал Веник! Снова увидеть его... Завести...
Стоял ли он здесь постоянно?
Или - как прежде, в детстве Ланы и Веника, вынимался только под Рождество?
Я осторожно коснулась золотоволосой коленопреклонной Марии в белом платье и голубой накидке... На фигурке скопилась пыль! Да и вообще - весь "вертеп" был в пыли! Это была не такая густая пыль, какой "зарастают" совсем забытые вещи... Нет, наверняка "вертеп" стоял здесь постоянно и его раз в неделю протирали.
Бедный Веник... Вот она, твоя сказка!
"Вертеп" на был заведен: я специально повернула его и посмотрела - он заводился, как таймер на кухонной плите, с помощью круглой ручки с циферблатом, с красной стрелочкой, устанавливавшейся на определенный час. Я попыталась покрутить ручку... Хотела завести его, в память о Венике, и посмотреть, действительно ли светятся младенец в яслях и нимбы над головами Иосифа и Марии. Но - не получилось... Я быстро поняла причину: "вертеп" работал от батареек, а сейчас "кармашек" для батареек был пуст! Да и все три "гнезда" для лампочек, располагавшиеся под сводом "пещеры", так же были пусты...
Я оставила в покое игрушку, подошла к столу Юзефа, села в его рабочее кресло... И попыталась представить себя удачливым знаменитым сценаристом.
Нет, ничего не получалось...
Ведь моя единственная изданная книга разошлась, но не оставила следа о себе, а остальные сказки мертвым грузом лежали в нижнем ящике моего собственного письменного стола в Москве!
И мне вдруг захотелось в Москву...
К моим сказкам...
К друзьям...
К маме...
И тогда я начала представлять себе, как завтра же закажу себе билеты в Москву, соберу потихоньку чемоданы и скажу Юзефу:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
