Он втолкнул ее в музыкальную комнату и закрыл за собой дверь. Оглядевшись по сторонам в поисках предметов, которыми можно было бы забаррикадировать дверь, Маккус увидел возле окна большую мраморную статую, стоявшую на пьедестале. Это была фигура обнаженной женщины в полный рост. Она стояла в классической позе, прикрывая свои прелести накидкой.
Файер, проследив за его взглядом, строго произнесла:
– Даже не смей об этом думать. Папа заплатил за Елену Троянскую целое состояние. Мне иногда кажется, что он ценит ее больше, чем собственную жизнь.
Маккус тут же переключил внимание на клавесин. Он схватил его за один край и потянул к двери. Удовлетворенный принятыми мерами, он решил, что теперь у него появится несколько минут, чтобы завершить разговор с Файер.
Она выглядела очень подавленной.
– Ты не можешь вот так запросто двигать музыкальный инструмент. Это тебе не стол и не кресло. Его легко расстроить...
Маккус лишь взмахнул рукой.
– Пусть твой отец включит стоимость клавесина в счет нанесенного ущерба, который я непременно оплачу. Хотя, честно говоря, я не обязан нести расходы, которые придется делать по вине слуг, вздумай они снова ломать двери.
В это мгновение раздался хорошо знакомый звук, и Маккус с сожалением понял, что возведенное им укрепление продержится недолго. Он посмотрел на Файер, которая в ожидании присела на краешек софы, и направился прямиком к ней. Нужно было побыстрее продолжить разговор, прерванный в гостиной.
– Нет, я не спал с этой леди. После встречи с тобой, мое сокровище, мне все женщины кажутся лишь твоими бледными копиями. – Он помедлил, зная, каким будет ее следующий вопрос. – Да, я поцеловал графиню, но только для того, чтобы выглядеть в ее глазах убедительным. Леди Хипгрейв должна была поверить, что я буду подчиняться всем ее капризам, как только окажусь с ней в постели. Признаюсь, я не получил от своего обмана ни малейшего удовольствия. Но скажу честно: я бы поцеловал ее снова, если бы от этого зависела твоя судьба. Сколько ты еще будешь наказывать меня за то, что я хотел защитить тебя?
Файер бросила взгляд на дверь, которая вот-вот обещала рухнуть и накрыть собой клавесин.
– Маккус, я не наказываю тебя.
До их слуха донеслись вибрирующие звуки расстроенного инструмента, и в тот же миг дверь распахнулась. Герцог Солити громко застонал, увидев, что стараниями его слуг он лишился дорогого клавесина.
– Неужели? – не скрывая иронии, спросил Маккус. – Не ты ли вернула брошь, которую я тебе подарил, а потом выставила меня из своего экипажа?
– Я поступила по велению рассудка! – закричала она. – После истории со Стэндишем я больше не доверяю мужчинам. – Файер встала и развела руками. – А потом я узнала, что ты убедил лорда Эмана познакомить нас. С тех пор как ты вошел в мою жизнь, она навсегда изменилась. Я стала другим человеком.
Слуги отодвинули клавесин и бросилась на Маккуса. Герцог с грустью смотрел на изуродованный инструмент, а затем перевел взгляд на виновника случившегося несчастья.
– Берегитесь, сэр, – угрожающе произнес его светлость, хватаясь за меч, висевший на стене.
Маккус проигнорировал слова герцога, хотя и видел, как тот вытаскивает из ножен меч. Ставкой в этой битве была его судьба, и он не мог рисковать. Отбив атаку одного из швейцаров, он схватил Файер за руку, а затем потащил ее к двери.
– О нет, только не это, – устало пробормотала она, отметив про себя, что Маккус действует весьма однообразно.
Его светлость взмахнул мечом в двух шагах от них. Файер завизжала, так как лезвие едва не задело ее. Она увидела, как меч глубоко вонзился в несчастный клавесин.
Этому безумию надо было положить конец. В неистовом порыве родной отец чуть не обезглавил дочь! Маккус прорвался сквозь толпу любопытных слуг, собравшихся в коридоре, и снова помчался, крепко удерживая Файер за руку. Она могла бы поклясться, что слышала, как конюх и кухарка заключают пари на исход этой погони. Маккус затащил ее в библиотеку и повернул ключ, торчавший в дверях. Скрестив руки на груди, она наблюдала, как он выстраивает баррикаду из перевернутых кресел и огромного письменного стола.
– Довольно, Маккус. Из-за твоего безрассудства у нас в доме не останется ни одной приличной двери, – сказала она, возмущенная его упрямством. – Давай закончим наш разговор здесь.
– Нет, – возбужденно блестя глазами, ответил он и продолжил возводить еще один ряд укрепительных сооружений. – Я не позволю тебе вот так запросто вычеркнуть меня из своей жизни. Файер, я люблю тебя, а ты любишь меня.
Она ожидала, что он ответит в привычной для него дерзкой манере, но открытость и прямодушие Маккуса сбили ее с толку.
– Вы слишком уверены в моих чувствах, мистер Броули. – Маккус кивнул. Когда он приблизился к ней, она ждала, что он снова схватит ее в свои объятия и так поцелует, что у нее замрет сердце. Однако на этот раз он прошел мимо и уселся в кресло.
– Я уверен в твоих чувствах, Файер, потому что ты хотела убить меня только за то, что я поцеловал леди Хипгрейв.
Упоминание имени графини лишь взвинтило ее нервы. Файер показалось, что он нарочно дразнит ее. Гордо подняв голову, девушка заявила:
– Ты ошибся! На самом деле я хотела убить леди Хипгрейв. Тебя же следовало придушить.
Маккус задумался и сказал:
– Только влюбленная женщина способна оправдать насилие и жестокость. – Он помолчал и добавил: – Выходи за меня замуж, Файер.
От неожиданности она отступила назад и споткнулась.
– Что? О нет, ты заблуждаешься. Ты не хочешь жениться на мне...
– Я не хочу? – удивленно протянул он, наблюдая за ней из-под опущенных ресниц. – Да я готов рисковать всем, потому что без тебя моя жизнь теряет смысл. Ты забыла, что за этой дверью стоит твой разъяренный отец, у которого не дрогнет рука, чтобы отправить меня к праотцам?
Файер растерялась.
– Может, тебе льстит мысль о союзе с дочерью герцога? – Он ласково погладил ее по щеке.
– Поверь, я просто люблю тебя.
– Вы преувеличиваете, сэр. Наверняка я вам всего лишь нравлюсь и вы получили удовольствие от наших интимных отношений, но я не та женщина, которую вы ищете для брака.
Маккус криво улыбнулся. В его глазах появилась боль.
– Ты все еще не доверяешь мне.
Файер поняла, что она сильно обидела его. Маккус не осознавал, что она защищалась. Ей пришлось долго бороться со своими чувствами, потому что она боялась обнажить перед ним душу, чтобы не показаться уязвимой и слабой.
– Речь не идет о доверии, Маккус. Несмотря на то что ты пытался скрыть от меня свое прошлое, я поняла тебя. Ты беспощадный и честолюбивый.
Он обреченно вздохнул.
