– Да у меня за стеной целая женская рать.
– Вот все и расскажешь, а там решим, что делать.
У входа в трактир отец слегка придержал меня, вопросительно кивнул в сторону Кейна.
– Свой, сейчас расскажу, – понял я истинную подоплеку «пивка».
– Лейна, дочка, нам четыре, как обычно, – попросил дед.
Девушка улыбнулась и пошла за пивом.
– Вы, может, есть хотите? – спросил отец.
– Не откажемся, особенно если похлебочки да солененькой, опять без соли шли.
– Лейна, и две похлебки! – крикнул отец. – Ну, пока несут, рассказывай.
Я вкратце рассказал, как мы с Лекамом добрались до Еканула, встретили кибитку, нагнали и освободили Сайла с Аллойей. Как потом вернулись обратно.
Тут Лейна принесла пиво, когда она ушла, я продолжил:
– Во второй кибитке была ловушка. Но мы не поняли. Когда нападали на нее, пришлось устроить беспорядок в рабском стане, чтобы охрана не пришла на помощь. Там и освободили Кейна. Он нам здорово помог.
– Тебе Солда мало? – спросил отец.
– У него выхода нет, рабский ошейник надо раз в три десятины заряжать.
Кейн отогнул ворот, Савлентий смерил взглядом, оценил.
– Да и упрямым оказался, не хотел уходить.
– Почему?
Пришлось Кейну повторить все доводы, которые он до этого приводил мне.
– Разумно, что дальше? – вернулись к моему рассказу удовлетворенные отец и дед.
– А дальше… В кибитке оказались двое светлых, один из них маг. Когда Лекам открыл дверь, тот запустил в него «огонек». Лекам умер почти сразу.
За столом повисло молчание.
– Жаль, – отошел первым отец. – Как вы ловушку-то проморгали?
– Потом расскажу.
– Что за тайны? – Отец стрельнул глазами в Кейна.
– Нет, он тут ни при чем, – уловил я взгляд, – это семейное, там Алехар был.
– Он жив?
Я кивнул.
– Ладно, потом так потом, дальше…
Я рассказал, как шли обратно, как освободили Нейлу, как бежали от светлых, но, как я провалялся десятину, опустил из рассказа.
– Ну а потом мы встретили Кассу, она довела нас до поселка, – закончил я рассказ. – А, да, еще Нейла больна.
– Что с ней?
– Менталисты в голове полазили. Первое время под себя ходила, сейчас отошла вроде, но не говорит. Сами увидите.
– Ну ладно, давайте ешьте, – кивнул отец в сторону уже остывшей похлебки. – О себе потом расскажем. Пойдем, как ты сказал, «женскую рать» смотреть. С Маликом и Софьей потом увидишься, успеете набаловаться.
Увидев отсутствие реакции на Софью, отец произнес:
– О-о-о, Нейла?
Я кивнул.
– Я бы на твоем месте опять в бега ушел.
– Там не все просто, отец. А где Эль с Храмом?
При последнем вопросе Кейн удивленно посмотрел на меня, но я пропустил этот взгляд.
– Да вон, за углом, с луками, страхуют нас.
Мы вышли из трактира под удивленным взглядом мальца, бегавшего за отцом. Дед махнул рукой, с разных сторон, обвешанные оружием, вышли эльф с орком. Встреча была горячей, даже хладнокровный эльф меня обнял.
– Кейн?
– Храм!
– Кейн, подлец!
– Храм, я не хотел тогда…
– Да забудь, я рад тебя видеть живым!
Орк обнял здоровяка, немного уступающего ему по росту, и приподнял от земли.
– Руку я уже вырастил, а если бы ты тогда не отрубил ее, я бы вряд ли увидел свободу. Это Кейн, – оскалил клыки орк, – мы с ним, почитай, кругов десять друг против друга бились, потом он мне руку укоротил.
– Мы рады, что столь здоровые детины тискаются посредине улицы, привлекая внимание, – осадил орка дед, – но, может, ночи дождетесь. Пошли давай, а то половина улицы на вас глазеет.
Из поселка вышли незадолго до сумерек. На воротах стояли другие стражи. Орк переговорил с одним из них, сунул ему при этом монету, страж кивнул.
– А то не впустят ночью, – пояснил он, когда отошли.
До импровизированного лагеря добрались уже в темноте. Девчонки с Сайлом костер разводить не стали, а лун, как назло, не было. Савлентий зажег над поляной «светляка» размером с две головы, тот выхватил из темноты даже дальние закоулки. Осмотрел всех, заодно и удивил. Сайл даже рот открыл, смотря то на деда, то на «светляка».
– Да-а, видок-то у вас потрепанный, – сделал дед вывод. – Это хорошо, что ночью заходить будем, меньше внимания привлечем.
Вдруг Нейла бросилась к отцу на шею и, плохо выговаривая, заревела:
– Дядя Ровный, это вы, это вы!
Теперь уже все раскрыли рты от удивления.
– Норман, – отозвал меня Храм, – объясни хасанам, что им нельзя в поселок, пусть с Кассой побудут. Тут к зверью сложное отношение, только лошадей запускают, увидят их, тревогу поднимут. И пусть людей остерегаются. Касса вообще из этих мест уходит. Здесь полно охотников на темную живность, махом шкуру с них спустят. Тут живут этим.
Я позвал хасанов и попытался объяснить ситуацию, хасаны довольно популярно и незатейливо показали в свою очередь, как они порвут охотников. Пришлось обращаться к Кассе за помощью. Она поняла меня и обещала присмотреть, скинула картинку, где щенки сосали у нее молоко.
В поселок вошли уже почти в полночь. Стражи были удивлены нашим видом, но я так понял, деньги взяли, как с богатых.
Первый этаж дома занимала конюшня, где мы в тесноте распрягли лошадей. В довольно просторном помещении конюшни, которая оказалась мала для нашего табуна, я насчитал вместе с нашими девятнадцать лошадей! На второй этаж вошли потихоньку, но Малик не спал. Мы обнялись и шепотом поздоровались, Софья не дождалась. Оказывается, в доме было всего две комнаты и кухня. Софья с Маликом занимали отдельную комнату, остальные обычно спали во второй. Перед сном всем удалось помыться, на первом этаже, кроме конюшни, имелась купальня. Поскольку Софья уже спала и будить ее не хотели, в их комнате оставили только Малика. Нас с девчонками, Сайлом и Кейном поместили в комнате отца, остальные улеглись на кухне. Нейла успокоилась, но от отца не отходила, спать легла с ним. В душе я был рад этому, утром предстоял разговор с Софьей, и мне не хотелось начинать его с объяснения, почему я нахожусь в постели с другой.
Так безмятежно я не спал уже давно. Проснулся оттого, что кто-то целовал мою спину. Я перевернулся, губы Софьи обожгли поцелуем, отказаться я не смог.
– Я так соскучилась, – прошептала она.
– Софья, понимаешь…
– Я все знаю. – Она запрыгнула на кровать, сняв кофточку.
В комнате мы были одни, ее тяжелая грудь прижалась к моей.
– Аллойя мне все рассказала.
– Ты не ревнуешь?
Ее запах сводил с ума, руки сами обняли обнаженное тело, ощущая нежную кожу.
– Если от этого зависит твоя жизнь, то пусть они хоть всем скопом будут с тобой…
– Понимаешь, Соф, все не так просто.
