Стараться изо всех сил. Будем верой и правдой служить Императору Человечества… И если все-таки свершится то, о чем предупреждал Грегор, мы найдем способ управиться с этим. Или у тебя есть идеи получше?..
— Ни одной, — признал Нейл, отворачиваясь и опуская ладони на панель управления.
Вот и хорошо, сказал Рейвенор и, развернув кресло, поплыл к пассажирскому отсеку, где его дожидались остальные члены отряда.
Гарлон Нейл вздохнул и посмотрел вперед, на звезды, медленно вращающиеся за иллюминатором.
Будущее по-прежнему было обращено к ним спиной и хранило молчание.
Сады Тихо
Ни разу за все время беседы мастер Деллак не упомянул рода своих занятий, а положение Валентина Драшера не позволяло задавать вопросы, не относящиеся к делу. Разумеется, мастер Деллак был преуспевающим человеком, одним из наиболее обеспеченных обитателей пыльного Костяного побережья. Драшер имел кое-какие соображения на этот счет, но в итоге решил, что лучше не вдаваться в детали, и просто делал, что велено. Дважды в неделю, по вечерам, он приходил в особняк, расположенный среди холмов, и оказывал услуги за оговоренную цену. И никаких вопросов.
Иногда мастер Деллак добавлял к оплате кое-какие подарки: сырокопченую ветчину, коробку дорогого деликатесного печенья, изредка — даже бутылочку импортного вина. Драшер прекрасно знал, что мог бы выручить за это все неплохие деньги, но оставлял дары себе. Нет, не из-за жадности или желания насладиться изысканной пищей — хотя, видит Трон, Валентин Драшер уже очень давно не мог позволить себе ничего похожего на роскошь, — а из-за того, что еще не был готов пересечь определенную черту. Очень многое в его жизни, включая респектабельность и хорошую репутацию, кануло в Лету. Поэтому он крепко цеплялся за то, что еще осталось.
Кроме того, он был не из числа смельчаков и очень боялся попасться с поличным.
Однажды поздним вечером в лодень Драшер добирался в Калостер из особняка Деллака. Ему приходилось путешествовать пешком, и дорога занимала по часу туда и обратно. Деллак никогда не предлагал отвезти его, хотя мог похвастаться даже личным водителем. Драшер убеждал себя, что подобная прогулка — неплохое физическое упражнение, а упражнения так необходимы людям его возраста. Но домой, на улицу Амона, он всегда возвращался измотанным.
Солнце уже зашло, и небо над небольшим прибрежным городком окрасилось в розовые тона. Узкие темные облака придавали ему сходство с испещренным жилками мрамором. К вечеру поднялся ветер, гоняющий пыль с белых дюн на дороге.
Калостер выглядел темным и мрачным. Скромный и тихий провинциальный городок не знал ночной жизни. Не было никакого способа хотя бы ненадолго отвлечься от его тягучей рутины. Однако в сумке Драшера, помимо гонорара, лежал увесистый кусок свежей грудинки — несколько отличных ужинов.
Улица Амона, застроенная жилыми многоэтажными домами, спускалась по склону от площади Аквилы к старым полуразрушенным верфям и простаивающим рыбокомбинатам. Стены зданий из-за возраста и запущенности приобрели серо-коричневый оттенок, а крыши давно нуждались в ремонте. В воздухе пахло горелой известью. Драшер снимал квартиру на четвертом этаже семидесятого дома.
Массивный черный транспорт с большими хромированными фарами стоял на улице у подъезда. Драшер обратил на него внимание, пока копался в карманах в поисках ключа, но не придал этому особого значения. Он поднялся по узкой деревянной лестнице и открыл дверь. И, только оказавшись в своей маленькой комнате, понял, что он здесь не один.
Незваный гость оказался мужчиной плотного телосложения, с довольно-таки уродливым, ассиметричным и бесформенным лицом, на котором выделялись массивные надбровные дуги. Его темные волосы были коротко острижены. Человек во всем черном — саржевом костюме, застегнутым на все пуговицы, и тяжелом кожаном плаще — развалился на деревянном стуле напротив двери.
— Что вы здесь… — начал говорить Драшер тонким, дрожащим голосом.
— Вы — Драшер? — спросил незнакомец.
— Да. А что? Что вы здесь делаете? Это моя…
— Валентин Драшер? — снова спросил человек, на мгновение переведя взгляд на маленький инфопланшет, который держал в левой руке, — Магос биологис? Здесь сказано, что вам сорок семь. Это правда? Выглядите старше.
— Я — Валентин Драшер, — ответил магос, слишком напуганный, чтобы оскорбиться. — В чем дело? Кто вы?
— Садитесь, магос. Вот туда, пожалуйста. И положите сумку на стол.
Драшер подчинился. У него забрезжила догадка, от которой сердце заколотилось, а на коже выступил липкий пот.
— Меня зовут Фалькен, — представился гость и продемонстрировал удостоверение.
Драшер сглотнул, увидев серебряную эмблему Магистратума с небольшим оранжевым значком подразделения военной полиции.
— Как долго вы живете на Гершоме?
— О, уже четырнадцать лет. Этой зимой будет четырнадцать.
— А конкретно здесь, в Калостере?
— Всего восемнадцать месяцев.
Человек снова заглянул в планшет:
— Если верить базе данных, вы работаете на Администратум и преподаете естественную историю в местном схолуме.
— Все верно. Мои документы в порядке.
— Но вы — магос биологис, а не учитель.
— С моей профессией перспективы трудоустройства на этой планете не слишком радужны. Я берусь за любую работу, какая подвернется. Оплата за преподавание от Администратума позволяет мне иметь крышу над головой.
Человек, назвавшийся Фалькеном, поджал губы:
— Если вам здесь так плохо, то возникает вопрос, зачем вы вообще приехали на Гершом, не говоря уже о том, зачем остались на целых четырнадцать лет.
Вот теперь Драшер, несмотря на страх, все-таки почувствовал себя оскорбленным. Давняя несправедливость снова кольнула его душу.
— Уважаемый, когда я прибыл на эту планету, у меня была нормально оплачиваемая работа. Сам лорд-губернатор поручил мне составить полную классификацию местной фауны. На это ушло семь лет, но в самом конце возникли кое-какие осложнения…
— Осложнения?
— Юридического характера. Мне пришлось задержаться на два года в качестве свидетеля по одному делу. К тому моменту как оно закрылось, я истратил весь свой гонорар и уже не мог позволить себе билет на другую планету. С тех пор я живу здесь, зарабатывая как умею.
Фалькена это, похоже, не очень интересовало. По опыту Драшер знал, что его история вообще никому не интересна. На пограничной захолустной планете под названием Гершом
