Помещения на третьем этаже были заполнены медицинским оборудованием. Луч фонаря выхватывал из темноты зачехленные, накрытые прозрачным пластиком, а иногда даже не распакованные рентгеновские аппараты, оборудование для УЗИ и флюорографических исследований, два огромных агрегата МРТ, операционные столы, сложенные кое-как большие и маленькие коробки с логотипами производителей: современное дорогостоящее оборудование было составлено без всякого порядка и покрывалось серой пылью, которая толстым слоем лежала на упаковочном пластике и картоне. Еще два кабинета оказались завалены хаотичными залежами медицинских халатов, операционной одежды, россыпью инструментов, перевязочных материалов и даже лекарств. Чувствовалось что-то зловещее в этом молчаливом хранилище того, что было предназначено для спасения человеческой жизни, а сейчас пылилось тут в мрачном забвении.
Алина снова вернулась на лестницу и стала спускаться ниже. Здесь было заметно прохладнее, а когда Алина толкнула дверь второго этажа, холод сделался еще более ощутимым. Она посветила фонариком, и луч его мгновенно затерялся в темноте огромного пространства.
Второй этаж не был разделен на кабинеты, окна оказались заложены кирпичом, а большое холодное помещение уставлено рядами коробок с вином. Алина быстро прошла вдоль штабелей, читая названия: кто бы ни занимался материальным снабжением этой странной части «Данко», он явно не экономил ни на медицинском оборудовании, ни на алкоголе. Все вино было известных марок, лучших сортов и с прекрасно подобранными годами урожая — во всяком случае, насколько об этом могла судить Алина, которая, благодаря отцу и его бизнесу, волей-неволей научилась разбираться в винах.
Двадцать минут истекли. Собственно, это случилось уже минут пять назад, так что скоро сверху вполне могут послышаться шаги охранника Георгия, а возможно, и не его одного. Алина опять оказалась на лестнице, которая заканчивалась на втором этаже узкой площадкой. Похоже, придется возвращаться ни с чем: жаркие помещения с полками, пустые бутылки, пылящееся без дела медицинское оборудование и запасы вина — это, конечно, очень интригующе, и, будь здесь Гронский, он бы сумел объяснить все какой-нибудь очередной увлекательной теорией, но только вот ничто из этого не подходит на роль изобличающих улик. Алина повернулась и уже поставила ногу на ступеньку, как луч фонаря, скользнув по стенам лестничной площадки, высветил в противоположной стене еще одну металлическую дверь.
Алина подошла ближе, подергала за круглую ручку: дверь была заперта на механический замок. Не особо рассчитывая на успех, Алина вставила стальной ключ в чернеющую скважину, и он неожиданно легко повернулся все четыре раза. Дверь открылась. Сразу за ней, на расстоянии полуметра, оказалась еще одна дверь, деревянная, рассохшаяся от времени, покрытая чешуйками облупившейся краски. Алина толкнула ее, и та с легким скрипом отворилась. Пахнуло сыростью, и прямо перед ней распахнулись темные недра старой квартиры в том самом заброшенном доме, к стене которого примыкал медицинский центр. Алина поколебалась несколько мгновений, но все же сделала шаг и вошла в затхлую тьму.
Воздух здесь был пыльным и пропитанным запахом тления. Старые половицы кряхтели и мягко проседали под ногами. Холод и сырость проникали через разбитые окна вместе с призрачным синеватым светом и монотонным далеким гулом ночного города, похожим на долгие вздохи огромного живого существа. Алину окружала неприветливая глухая тишина, как будто квартира затаила злобу на тех, кто бросил ее умирать и разваливаться изнутри, а заодно и на весь человеческий род. Луч фонаря встревоженно метался вокруг, тускло освещая свешивающиеся со стен лоскуты обоев, покосившуюся мебель, выдвинутые ящики столов, продавленный диван, покрытый гниющими тряпками. На полу были разбросаны игральные карты, и снизу вверх смотрели пиковые короли и валеты, словно предвещая несчастья. Алине стало не по себе: казалось, что в этой квартире, навсегда оставленной людьми, поселились теперь какие-то другие люди, такие же обветшалые, грязные, подгнившие и очень недобрые, как и все здесь.
Алина двигалась вперед, осторожно заглядывая в открытые комнаты по обе стороны длинного коридора. Приметы ушедшего быта оставляли гнетущее впечатление: пожелтевший плакат календаря за какой-то забытый год, свисающая рваная занавеска, разбросанные и распухшие от плесени книги — все это, когда-то бывшее атрибутами жизни, теперь стало печальными свидетельствами смерти. Особенно было неприятно думать о том, чьи руки разбросали игральные карты по полу, или выдвинули ящики стола, или раскрыли одну из книг посередине, да так и оставили, словно собираясь вернуться. Видение другого человека, восседающего на дырявом стуле за трухлявым столом и читающего книгу, покрытую черными пятнами плесени, заставило Алину нервно ускорить шаг.
Коридор заканчивался большой кухней. На плите и столах стоили почерневшие мятые кастрюли, в буфете среди пыли виднелась забытая тарелка. В дальнем углу кухни темнел дверной проем, и Алина направилась туда, стараясь унять страх и подавить растущее паническое чувство, что она здесь не одна, что, стоит ей обернуться, и она увидит тех, чьи взгляды ощущает спиной.
Алина почти бегом миновала маленькую прихожую, успев отметить, что на вешалке висит какое-то серое одеяние, похожее на пальто и саван одновременно, и выскочила на лестничную площадку. Сюда выходили двери еще трех квартир, все приоткрытые, как прищуренные веки, из-под которых что-то наблюдает за вторгшимся чужаком пустыми провалами глазниц.
Алина внимательно осмотрелась. На полу, в пыли и крошеве осыпавшейся штукатурки, были видны следы, точнее, едва заметная тропа. Кто бы ни проходил здесь, его путь шел не в соседние квартиры, а вниз по лестнице. Алина стала спускаться, стараясь ступать как можно тише и ощущая, как три этажа пустого дома нависают сверху гнетущим темным молчанием.
Лестница вела все ниже и ниже, мимо пустых квартир первого этажа, заколоченной двери подъезда, пока последний, самый короткий пролет из покосившихся ступеней не уперся в подвальную дверь: низкую, толстую, обитую листами крашеного железа. Петли для навесного замка свободно болтались, торча в разные стороны. Алина мгновение помедлила, а потом потянула дверь на себя.
За дверью оказалась еще одна лестница из десятка ступеней, плавно поворачивающая вправо, в темноту огромного подвала. Снизу несло застарелой сыростью, влажным кирпичом, а еще металлом и едва уловимым, но таким знакомым запахом морга. Алина посветила фонариком: рядом с дверью на стене был большой старинный рубильник. Она с усилием нажала на него, рукоятка, громко щелкнув, упала вниз, и в подвале с гудением и стеклянным потрескиванием одна за другой вспыхнули лампы дневного света. Алина спустилась вниз, посмотрела на то, что осветили лампы, и поняла, что на этот раз она пришла туда, куда надо.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
