Михаил и Грегори одновременно нанесли ментальный удар по горлу вампира. Хотя нападение было не слишком успешным, ведь они были далеко, эта совместная попытка вышибла дух из немертвого. А Жак с удвоенной яростью врезал вампиру, оттесняя его назад, отталкивая от Рейвен, и она снова ощутила себя свободной. Хлынувшая кровь окрасила траву в алый цвет, и на мгновение сражающиеся замерли, повернувшись в ее сторону.
— Закрой рану! — ощерился вампир.
Рейвен, ты умрешь от потери крови, постарался спокойно сказать Жак, чтобы она поняла всю серьезность ситуации.
Вампир нанес удар, вспарывая живот Жака, вынуждая его опустить руки, чтобы защитить себя. Голова вампира вытянулась в длинную морду наподобие волчьей, и он впился Жаку в горло, разрывая его.
Рейвен закричала и всем телом набросилась на вампира, нанося яростные удары по его спине и плечам. С презрением он отбросил тело Жака, которое осталось лежать неподвижно. Он притянул запястье Рейвен к своей пасти, его глаза улыбались ей, когда он осознанно медленно провел языком по ране, закрывая ее. Ее тело и разум восстали, в животе все перевернулось от нечистого прикосновения.
— Запомни, смертный, она моя, — скомандовал он человеку, похожему на Словенски. — Этой ночью я приду за ней. Укрой ее от солнца.
Вампир отпустил ее и взмыл в небо. Рейвен шатко направилась к обездвиженному Жаку, смачивая руки слюной.
— Вампир убил его, — истерически закричала она.
Одновременно она запустила руки в землю и набрала полные пригоршни грязи.
— О господи, он умер. Ты позволил убить его!
Закрывая Жака своим телом, как щитом, чтобы никто не видел, что она делает, Рейвен закрыла рану на горле Жака землей, смочив ее в своей исцеляющей слюне.
Пей, Жак, сейчас же, потому что только так ты сможешь продержаться до прибытия Грегори и Михаила.
Прижимая запястье к его рту, Рейвен продолжала рыдать.
Михаил! Жак смертельно ранен и лежит на солнце.
Она почувствовала приближение человека и осторожно отняла свое запястье. Жак был очень слаб, питался вслепую и едва не пропустил намек. Он потерял слишком много крови.
Рейвен прикрыла его голову своей кофтой и наклонилась — словно для того, чтобы сказать последнее прощай.
Не подведи меня, Жак. Ты должен выжить. Ради меня, ради Михаила, ради всех нас. Не позволяй им одержать верх.
Даже передавая ему эти слова, она не смогла почувствовать ни биения пульса, ни малейшего удара сердца.
Сообщник вампира схватил ее за плечо и рывком поставил на ноги. Она была смертельно бледна, голова кружилась, а тело ослабело.
— Довольно рыдать. Доставишь мне проблемы — я убью священника. Причинишь мне вред — священника убьет вампир.
И толкнул ее вниз по тропе. Рейвен подняла голову и равнодушно посмотрела на него покрасневшими глазами.
— Тогда ради себя самого сделай так, чтобы отец Хаммер оставался в добром здравии.
Рейвен знала, лишь прикоснувшись к этому человеку, что он сам ни на миг не поверил, что священник — адвокат дьявола или слуга Михаила. Он видел силу вампира и рассчитывал, что вскоре будет вознагражден.
Джеймс Словенски заметил презрение в ее взгляде и понял, что она читает его мысли. Это ему не понравилось, и он снова толкнул ее вниз по тропе.
Она собрала всю свою волю в кулак, чтобы заставить себя идти по неровной земле. Она никогда еще не испытывала такой слабости. Она даже не могла помочь отцу Хаммеру. Все силы уходили на то, чтобы переставлять ноги. Неожиданно она тяжело опустилась на землю, с ужасом поняв, что не может передвигаться. Не глядя на своего конвоира, Рейвен заставила себя подняться. Ей не хотелось, чтобы он дотрагивался до нее. Она чувствовала такой холод внутри и снаружи, что, наверное, никогда уже не сможет согреться.
Возьми питание от священника, приказал вампир, ярость тлела в его голосе.
Рейвен оглянулась вокруг и поняла, что голос раздался в ее голове. Вампир создал между ними кровную связь и теперь мог управлять ею.
Пошел к черту.
Он издевался над ней.
Ты дала свою кровь Жаку. Мне следовало этого ожидать. Но он не выживет, я нанес ему смертельную рану.
Рейвен собрала все презрение, на которое только была способна, и заполнила им свое сознание. Четко соображать становилось все труднее, она то и дело падала. Похититель втолкнул ее на заднее сиденье автомобиля, рядом со священником, и на скорости погнал машину вниз по горе. Рейвен свернулась калачиком, радуясь, что окна тонированные и в салоне темно. Летаргия уже начала овладевать ее телом, налитым свинцом.
Питайся! — приказал вампир.
Рейвен была счастлива, что способна противостоять его приказу. Но она не могла уснуть, пока не убедится, что Жак в безопасности. Она знала, что Михаил и Грегори, обгоняя солнце и неистово работая могучими крыльями, торопятся что есть сил к хижине, чтобы, забрав Жака, как можно быстрее уйти под землю.
Рейвен!
Оклик прозвучал ближе, наполняя ее сознание любовью.
Ты очень слаба.
Спаси Жака. За мной приходи ночью... Михаил, вампир знает мои мысли... Он думает, что находится в безопасности и что я могу послужить приманкой для тебя.
Она постаралась отчетливо передать ему эти слова, но мысли ее были заторможены.
— Рейвен?
Эдгар Хаммер дотронулся до ее лба, обнаружив, что она холодна как лед. Ее кожа стала такой бледной, что казалась почти прозрачной, глаза ввалились.
— Вы можете говорить? Михаил жив?
Она кивнула, с тревогой всматриваясь в его опухшее лицо.
— Что они с вами сделали? Почему они вас так избили?
— Они говорят, я знаю, где Михаил хранит запасные гробы. По мнению Андре...
— Кто такой Андре?
— Вампир, вступивший в сговор с этими убийцами. Он настоящий немертвый, питается детьми, уничтожает все святое. Его душа потеряна навечно. Насколько я могу судить, Андре сознательно старается подтвердить мифы о вампирах. Он заявляет, что Михаил глава вампиров, и если они убьют его, то все, кто находится под его защитой, вернутся к смертному существованию. Он, должно быть, установил с ними кровную связь без их ведома и использует ее, отдавая приказы.
Рейвен устало закрыла глаза. Ее сердце, почти обескровленное, билось с трудом, ее легкие изнемогали от нехватки воздуха.
— Сколько их?
— Я видел только троих. Один из них Джеймс Словенски. Его брат Евгений, их предполагаемый вожак. И еще громила Антон Фабреццо.
— Двое из них останавливались в гостинице тогда же, когда и та американская пара. Мы думали, они покинули страну. Андре, должно быть, могущественнее, чем мы можем предположить.
