Мне нужны те травы, Михаил. Солнце поднимается все выше, и время, отпущенное Жаку, истекает. Заканчивай с этим.
Волк подождал, пока облака снова сойдутся, и нагло вышел на открытое место, преднамеренно повернувшись к Фабреццо спиной. Глаза Антона сузились, и дьявольская улыбка искривила его губы. Он поднял пистолет, нащупывая курок. Но прежде чем он успел нажать на него, волк перевернулся в воздухе и врезался ему в грудь, ломая кости, прорываясь к сердцу.
Волк небрежно перемахнул через тело и побежал к хижине. Глаза у него непрерывно слезились, как бы он ни щурился. На вялость, которая распространялась по телу, все труднее было не обращать внимания. Сознавая, что время уходит, волк взбежал по лестнице. Когти согнулись, превращаясь в пальцы, чтобы обхватить дверную ручку и толкнуть тяжелую дверь. Потребность в сне валила с ног, но Жаку нужны были травы.
Рукой он повесил сумку с драгоценными травами себе на шею и в волчьем обличье побежал назад, стараясь обогнать восходящее солнце, которое пробивалось сквозь облака.
Неожиданно раздался грохот грома. Тяжелые тучи поплыли по небу, защитив Михаила от солнца. Гроза над лесом быстро набирала силу, сильный ветер кружил листья, качал ветви деревьев. Вспышка молнии прорезала небо огненным всполохом. Небо зловеще потемнело. Михаил был уже в пещере, он несся по лабиринту узких проходов, видоизменяясь на бегу.
Прохладные серебристые глаза Грегори скользнули по Михаилу, когда он, наконец, передал ему травы.
— Удивляюсь, как ты столько веков завязывал шнурки без моей помощи.
Опустившись на пол рядом с братом, Михаил закрыл рукой свои горящие глаза.
— Еще более удивительно, — ответил он, — что никто до сих пор не укоротил тебе язык.
Они разговаривали, оглашая пещеру звуками древней речи, древней, как само время. Ни у кого не было такого завораживающего голоса, как у Грегори. Ритуальное песнопение дарило надежду в том зыбком мире, где пребывал сейчас Жак. Земля, смешанная со слюной Грегори, плотно облегла израненную шею карпатца. Кровь Грегори, древняя и могущественная, вливалась в его истощенные вены. Грегори измельчил и смешал травы, чтобы добавить их в целебный компресс.
— Я восстановил внутренние повреждения. Но он ослаб, Михаил, хотя его воля к жизни очень сильна. Если мы положим его глубоко в землю и дадим время, он исцелится. — Грегори вложил лекарство в руку Михаила. — Положи это на глаза. Это поможет, пока мы не опустим тебя в землю.
Грегори был прав. Холодный компресс успокаивал, гасил огонь. Но где-то глубоко внутри Михаила начинался еще один ночной кошмар. Черная зияющая пустота стала растягиваться, подбираться ближе, нашептывая греховные мысли. И не имело значения, как часто его сознание дотрагивалось до Рейвен, — он чувствовал пустоту. Разумом он понимал, что она крепко спит, но его карпатская кровь требовала ее прикосновений.
— Тебе надо сейчас же уйти под землю, — заметил Грегори. — Я установлю защиту и удостоверюсь, что нас никто не побеспокоит.
— Повесь табличку: «Здесь лежит Грегори, не беспокоить», — тихо посоветовал Михаил.
Грегори положил тело Жака глубоко в целительную землю, нисколько не задетый сарказмом Михаила.
— Я хочу, чтобы вампир понял, с кем он имеет дело, — пожал плечами Грегори.
Жажда разъедала Михаила, словно тысячи муравьев, причиняя острую боль, вгрызаясь в сухожилия. Он поднял опухшие красные глаза на Грегори.
— Думаешь, что если теперь у меня есть Рейвен, я больше не нуждаюсь в тебе. Ты сознательно притягиваешь к себе опасность, уходишь далеко от меня, потому, что на самом деле думаешь, что долго не протянешь. Ты с радостью выходишь на охоту, ищешь способ свести счеты с жизнью. Теперь наш народ нуждается в тебе как никогда, Грегори. У нас появилась надежда. Если мы сможем пережить следующие годы — у нас есть будущее.
Грегори тяжело вздохнул, отводя взгляд от осуждающих глаз Михаила.
— Сейчас я должен сохранить тебе жизнь, и только. Тяжело вздохнув, Михаил провел рукой по волосам.
— Нашим людям не обойтись без тебя, Грегори, да и мне в том числе.
— Ты так уверен, что я не обернусь? — Грегори невесело и насмешливо улыбнулся. — Твоя вера в меня больше моей собственной. Этот вампир не знает жалости, он опьянен властью. Он жаждет убийств и разрушений. Я с каждым часом приближаюсь к той грани, где начинается сумасшествие. Его сила — ничто, лепесток на ветру, по сравнению с моей. У меня нет сердца, а душа почернела. Я не хочу ждать, когда уже не смогу сам сделать выбор. Я не хочу, чтобы ты нашел меня и уничтожил. Я жив верой в тебя и твою защиту. Я не хочу ждать, когда на меня начнется охота.
Михаил устало махнул рукой, открывая землю под своим братом.
— Ты великий целитель, ты главная ценность нашего народа.
— И именно поэтому они с ужасом шепчут мое имя?
Земля под ними вздрогнула, вздыбилась и опустилась, заходила ходуном. Центр землетрясения, очевидно, находился далеко от них, но не было сомнений, что оно вызвано яростным воплем вампира, который обнаружил, что его логово уничтожено.
Немертвый уверенно направлялся в логово, пока не обнаружил тело первого волка. Каждый поворот был отмечен трупом, пока он не понял, что вся стая лежит здесь. Страх перешел в ужас. Это дело рук не Михаила — кого-то Темного. Грегори.
Вампиру не приходило в голову, что в игру может вмешаться Темный. Андре со скоростью молнии покинул любимое логово, прежде чем горы содрогнулись и пещера обрушилась. Трещины в узком проходе становились все шире, а каменные стены постепенно сходились. От тяжелого удара гранита о гранит у Андре едва не лопнули барабанные перепонки. Вампир, совершивший бесчисленные убийства, очень чувствителен к солнцу и той летаргии, которая охватывает карпатцев в дневное время суток. У Андре было совсем мало времени, чтобы найти убежище. Когда он вылетел наружу, солнце ударило ему в спину, и вампир издал ужасающий крик. От его логова остались только камни да пыль, и над развалинами эхом разнесся издевательский смех Грегори.
— Ты не перестаешь меня удивлять, Грегори, — изумленно прошептал Михаил, опускаясь в недра земли. — Вот поэтому твое имя и произносят с ужасом. Впрочем, никто не понимает твой черный юмор, как я.
— Михаил...
Рука, закрывающая землю над его головой, замерла.
— Я не буду подвергать опасности твою жизнь и жизнь Жака, бросая ему вызов. Вампир не сможет преодолеть мою защиту.
— Я никогда не боялся Андре. И я знаю, как сильны твои заклинания. Кажется, что у нашего друга сейчас другая проблема — найти место, где можно укрыться от солнца. Сегодня он нас не побеспокоит.
