Джеймс… — начала Виктория, поддавшись сиюминутному порыву поделиться своим открытием.
— Слава Богу, — пробормотал герцог ей в затылок, — я уже думал, что совсем растерял навыки…
Затем он совершенно по-хозяйски погладил Викторию по бедру, уткнулся в шею сзади, кажется, сразу уснул.
51
Время близилось к полудню, когда Виктория спустилась к завтраку в малую столовую. Несмотря на поздний час, Ривенхол-парк умиротворённо дремал. В коридорах царили тишина и прохлада, за окнами висело низкое свинцово-серое небо, тяжёлое и неповоротливое, готовое вот-вот разразиться дождём. Даже прислуга, кажется, передвигалась сегодня тише обычного. Так осторожно, словно боялась потревожить сам воздух, застывший между холодными стенами.
В дверях столовой Виктория замерла.
Она специально распорядилась накрыть для себя завтрак позже, но всё равно застала вдовствующую герцогиню за столом. Та сидела на привычном месте с фарфоровой чашкой в руках. На хрупких плечах покоилась толстая чёрная шаль крупной вязки, отчего свекровь выглядела совсем болезненной и слабой. Но Виктория знала, что на самом деле это не так.
Первой её реакцией было инстинктивное желание развернуться и уйти. Ривенхол всё ещё спал; Грэгори, судя по всему, предпочёл просто не высовываться из своих комнат, а значит Виктории предстояло завтракать в компании вдовствующей герцогини одной. Эта мысль вызывала почти физическое отторжение. Захотелось любыми средствами избежать неприятной компании, взглядов и липкого ощущения, которое рождалось из ожидания очередного подвоха. Но затем Виктория вспомнила вчерашнее: «Я не хочу больше находиться с этой распутницей за одним столом» и всё же сделала над собой усилие, переступив порог столовой.
Она не будет убегать. Она — герцогиня, хозяйка этого дома и не должна прятаться по углам.
Виктория прошла к своему месту, не удостоив свекровь даже кивком. Игнорировать цепкое внимание было нелегко, но она постаралась сосредоточиться на том, что было подано к завтраку. Осмотрела стол, на котором её дожидались овсяная каша, ещё дымящаяся в фарфоровой миске, блюдце с яйцами-пашот и тосты. Масло и мармелад стояли тут же, в маленьких стеклянных розетках. К счастью, Виктория была ужасно голодной, и даже неприятная компания не могла испортить ей аппетит.
Она потянулась за тостом и в этот момент услышала:
— Доброе утро.
Голос вдовствующей герцогини прозвучал очень вежливо, даже слегка заискивающе. Виктория бросила на неё короткий взгляд и принялась молча намазывать масло на тёплый хлеб.
— Сегодня никто из мужчин не захотел присоединиться к утренней трапезе, и очень зря, — продолжила свекровь, будто не замечая, что её проигнорировали. — Завтрак подали очень полезный, никакой копчёной рыбы. Яйца-пашот особенно удачно вышли… Но, признаться, наш прежний повар гораздо лучше готовил их, буквально творил чудеса с желтком, не то, что новая кухарка…
Виктория отложила хлеб на тарелку и в упор посмотрела на вдовствующую герцогиню. Вчера эта женщина называла её воровкой и распутницей, требовала развода и ставила ультиматумы. А сегодня — яйца-пашот? Неужели решила сменить тактику?
Ривенхол называл свою мать чокнутой, но Виктория в этом сомневалась. Эта женщина демонстрировала слишком много разных личин для того, кто был слаб рассудком. Она хорошо подстраивалась под разные ситуации и своё так называемое безумие показывала лишь тогда, когда это было удобно ей самой. И сейчас, глядя в её ясные въедливые глаза, Виктория убедилась в этом окончательно. Да, характер у вдовствующей герцогини был невыносимый. Но чокнутой она точно не являлась.
Когда она в очередной раз принялась говорить о пользе своего овсяного отвара со шпинатом, Виктория не сдержалась:
— Ваша светлость, я хотела бы позавтракать в тишине.
— Разумеется, — та виновато улыбнулась и опустила голову.
Виктория вернулась к своему тосту, ощущая себя ужасно некомфортно.
Нужно уточнить у герцога, когда именно его мать покинет Ривенхол-парк. А ещё лучше ускорить этот процесс. Виктория даже угрызений совести не испытывала, размышляя об этом, — она ни на секунду не сомневалась, что отъезд этой женщины пойдёт на пользу буквально всем обитателям поместья.
— Вот и дождь пошёл. Всё утро собирался, — рассеянно пробормотала вдовствующая герцогиня, глядя в окно. — Жаль, что вам не удастся прогуляться по парку. Вы ведь любите прогулки, Виктория? Свежий воздух полезен для цвета лица и для здоровья...
— Ваша светлость, — прервала её Виктория и в очередной раз отложила нож. Свекровь замерла, глядя на неё с выражением кроткого участия. — Давайте не будем делать вид, что можем друг друга терпеть, — выговорила Виктория ровно. — Мне это притворство неприятно, и, полагаю, вам тоже.
Вдовствующая герцогиня чуть приподняла брови и склонила голову вбок, как будто слушала какие-то не очень интересные новости. Удивлённой она не выглядела, опровергать эти слова не торопилась, а потому Виктория продолжила:
— Мне очевидно, что вы были настроены против меня с самого начала, с первой минуты моего появления в этом доме. Что ж, можете успокоиться — ваши усилия не прошли даром. Я отвечаю вам взаимностью. А вчерашняя сцена в полной мере освободила меня от необходимости поддерживать с вами даже видимость хороших отношений.
Несколько мгновений в столовой царила тишина. Потом губы вдовствующей герцогини медленно растянулись в прохладной, но вежливой улыбке.
— Какая прямота, — произнесла она, отодвигая от себя пустую чайную чашку. — Похоже, вы чувствуете себя победительницей… Вы ведь теперь новая хозяйка, не так ли? Окружены всеобщей симпатией и обожанием. Джеймс смотрит на вас влюблёнными глазами, Грэгори ловит каждое слово, — свекровь сделала паузу и покачала головой. — Но мой вам совет: не привыкайте к этому слишком сильно, дорогая. Иначе падение ваше будет очень болезненным.
Виктория внутренне насторожилась. Кажется, перед ней предстала какая-то новая сторона вдовствующей герцогини. Во всяком случае, раньше Виктории не приходилось слышать таких равнодушных и одновременно жестоких ноток в её голосе.
— Пройдёт год или два. Первое очарование непременно рассеется, — продолжала свекровь. Её тонкие узловатые пальцы потянулись к бахроме шали и принялись беспокойно теребить нитки. — Ваша красота тоже начнёт увядать, вы ведь далеко не девочка. И рано или поздно вы окажетесь в положении женщины, которую выставляют из поместья за ненадобностью. А уж если вы не сумеете подарить Джеймсу наследника, то заменить вас могут ещё быстрее. Поверьте, мужчины легко принимают такие решения, — совсем тихо закончила она. — Будьте к этому готовы.
Затем вдовствующая герцогиня поднялась из-за стола и молча проследовала к выходу.
Оставшись в полном одиночестве, Виктория ещё некоторое время переваривала услышанное. Очевидно, свекровь пыталась уязвить её напоследок, посеять раздор в отношения с герцогом. Только этим она и занималась
