уверена — это в личности заказчика этого спектакля. Вдовствующая герцогиня.
— Т-три месяца или чуть больше, — прошептала Агнес и обхватила живот руками.
— Что ты собираешься делать?
— …делать?
Виктория продолжала внимательно следить за девушкой, пытаясь прочитать хоть что-то в её обескровленном лице. Какие варианты были у этой несчастной, если она и в самом деле носит ребёнка? Без денег, без семьи, без рекомендаций её ждала только улица. Или, того хуже, работный дом, где женщин вроде неё держали в условиях немногим лучше тюремных. Виктория слышала истории о подобных местах. Мало кто выживал там, а уж дети — тем более.
Понимает ли это сама Агнес?
— Скоро твоё положение станет совсем очевидным. Тебе придётся либо рассказать его светлости…
— Нет!! — Агнес подскочила, как ужаленная, и снова хотела броситься на пол, но Виктория успела её перехватить и усадить обратно.
— Тогда тебе нужно уехать отсюда.
Агнес удивлённо приоткрыла рот и замерла. Похоже, у неё и правда не было никаких планов на собственное будущее.
Тогда, возможно, Виктория могла предложить ей что-то?
Что-то в обмен на правду.
— Ты хочешь уехать отсюда, Агнес? Раз уж твоё положение, — Виктория выразительно взглянула на её живот, — затрагивает мои интересы, я помогу тебе уехать. Туда, где тебя не найдёт ни герцог, ни его родственники. Туда, где ты сможешь спокойно доносить ребёнка.
— Вы м-мне поможете?
Изумление на белом личике почему-то смешалось с ужасом. Агнес явно не ожидала, что всё обернётся таким образом, и Виктория дала ей время немного успокоиться и принять это.
— Ты ведь не могла знать, что его светлость женится, правда? — выговорила она ровным тоном. — А я не хочу брать грех на душу и вредить тебе и ребёнку. В Уэйтфоршире остались мои друзья, очень милая семейная пара. Я попрошу их сдать тебе маленький дом и заплачу за него. А они за тобой присмотрят.
Виктории даже не пришлось врать. Такая семейная пара действительно была среди её добрых знакомых, и Виктория не сомневалась, что они смогут принять Агнес у себя. Оставалось только убедить её довериться.
— В-вы правда сделаете это?
— Разумеется. Мне не очень-то хочется, чтобы девушка, на которую положил глаз мой муж, оставалась в доме. Если ты согласна, то можешь уехать хоть на рассвете. Я дам тебе деньги и напишу своим друзьям письмо, — Виктория выдержала паузу и добавила, глядя Агнес прямо в глаза: — Никто не узнает, куда ты отправилась.
Она произнесла это, чётко выговаривая каждое слово, чтобы Агнес поняла её посыл. Вот обещание защиты. Ты можешь не бояться.
Что-то дрогнуло в лице девушки: в её глазах сверкнули слёзы и совсем отчаянная, измученная надежда.
— О, ваша светлость… Благодарю вас! Я правда могу уехать? Тогда прямо сейчас я начну собираться…? Я… Я никогда не забуду вашей доброты… — Агнес часто заморгала, потом опять недоверчиво замерла. — Вы ведь не обманываете меня? П-простите…
— Нет, я тебя не обманываю. Собирайся прямо сейчас, — подтолкнула её Виктория. — А я подготовлю письмо и деньги. Выбери, кого из кучеров ты возьмёшь в сопровождение, я распоряжусь, чтобы тебя доставили до почтовой станции. А как доберёшься, обязательно напиши мне в ответ.
Агнес, буквально ожившая на глазах, подскочила с кровати и метнулась к комоду. Дрожащими руками она принялась вытаскивать одежду, затем подлетела к кровати и выкатила из-под неё старый потёртый чемодан. Её рваные движения ненадолго захватили всё внимание Виктории.
Она не сразу решилась прервать сборы. Некоторое время Виктория наблюдала, как девушка тщательно и дотошно складывает платье из тёмной шерсти, а потом тихо произнесла:
— Агнес, скажи, чем она тебя запугала?
Девушка замерла с платьем в руках.
— Кто, в-ваша светлость?
— Вдовствующая герцогиня. Она тебе угрожала?
Агнес перевела затравленный взгляд на Викторию и ещё пару секунд медлила. По её бледному личику было прекрасно видно, какая борьба происходит внутри. И всё же она отложила платье, осторожно села рядом и потянулась к Виктории.
Поверхностное дыхание коснулось уха, следом раздался шёпот:
— Она сказала, сделает со мной т-то же самое, что с Люси. Она сказала, что прикажет Хардингу за мной следить, даже когда она уедет, — Агнес судорожно сглотнула, — и что если я не сделаю, как она велела…
— Кто такая Люси?
— Люси это моя первая соседка. Она умерла прошлой осенью. Её светлость посылала Люси в дубовую рощу собирать ягоды для какого-то отвара. Чёрные такие, блестящие. Люси ещё смеялась, что они красивые, как бусины… — Виктория шокировано обернулась к девушке, впиваясь взглядом в её лицо. В этот момент Агнес даже немного напоминала сумасшедшую. — Люси отнесла их герцогине. А потом она легла спать и… не проснулась. Утром я нашла её мёртвой.
Холод сковал внутренности. Вот оно. Поляна у дубовой рощи. Выходит, ягоды были ядовитые? Именно из-за них умирали птицы?
И не только птицы…
Нет, это какое-то безумное и трагическое совпадение. Виктория просто отказывалась верить в то, что её свекровь могла решиться на подобное. Да и зачем ей сводить счёты с простой служанкой?
Виктория сделала пару глубоких вдохов и прошептала:
— Агнес, ты думаешь, что вдовствующая герцогиня её…?
Даже в мыслях это слово звучало страшно. Отравила.
Девушка лихорадочно закивала.
— Люси была… тоже была в положении. Она забеременела от… от лорда Грэгори и рассказала об этом герцогине, хотела стребовать у неё денег…
Вокруг будто за одно мгновение растворился весь воздух. В висках застучала кровь.
Помоги им Господь. Это настоящее безумие. Это кошмар, от которого нужно проснуться!
— Агнес, — Виктория услышала собственный голос будто издалека, — а от кого на самом деле беременна ты? Скажи мне честно, я всё равно сдержу обещание и помогу тебе уехать.
Ответ она прочитала в широко распахнувшихся глазах ещё до того, как Агнес успела произнести хоть слово. Девушка опустила лицо в ладони и заплакала.
Виктория не помнила, как оказалась в холле, даже не поняла, каким путём вышла из комнат прислуги. В голове назойливым мотивом билась одна единственная мысль — она должна найти мужа. Скорее.
Ноги понесли её к западному крылу, но на полпути вдруг сделались ватными и слабыми. Пламя свечи прокладывало путь, подрагивая в такт торопливому, сбивчивому дыханию. Виктория ступила на лестницу, но вдруг заметила движение наверху и замерла.
Этажом выше за резной балюстрадой темнела фигура.
Это был Хардинг. Дворецкий стоял
