наказания. Естественно, тому, кто пытался отравить детей божьих, выпала смертельная кара. Белая курица остановилась на секторе, который гласил, что великий грешник должен быть откормлен тухлыми яйцами и умереть в муках, чтобы после смерти его черные зловещие куры в темном подземном мире вечно клевали его, заставляя вечно испытывать муки.
— Наверное, ужасная смерть, хотя я согласен со священной белой курицей, он её явно заслужил. Подскажите, где находятся ваши гостевые дома?
— Сейчас езжайте по дороге прямо, а на развилке уйдите правее, там увидите стоянку для гостей и дома рядом. Машины лучше оставить на стоянке, если вздумаете устраивать тут гонки, то предупреждаю сразу, они станут частью стены.
— У нас автомобили совсем не располагают к быстрой езде, поэтому никаких гонок. Спасибо вам большое, сегодня посмотрим ферму, а завтра я вас навещу и обговорим, что вам нужно для обмена и в каких количествах.
— Хорошо, обязательно посетите церковь и посмотрите на истинную веру.
— Непременно, только не обещаю, что уверую.
— Тогда хорошего вам дня и жду вас завтра. — попрощался председатель и начал дальше что-то читать в многочисленных бумагах, разложенных у него на столе.
Мы с Витей вышли на улицу, сказав всем рассаживаться по машинам и ехать за мной на стоянку, тронулись. Я медленно вёл броневик, а Витя, с трудом сдерживающий молчание при разговоре с председателем, взорвался словами, быстро говоря:
— Не, ну ты слышал, что он говорил? А ты пойдешь в церковь куриного бога, как обещал?
— Конечно, слышал, я же не глухой. Пойду, мне тоже интересно посмотреть, тем более, сам слышал, всё бесплатно.
— А меня прямо раздирает поговорить с местным батюшкой, или как его тут называют, у меня столько вопросов, на которые хотелось бы услышать ответы.
— Витя, ты, главное, не перегни палку, задавая свои вопросы, а то отдадут тебя на суд белой курицы и накормят тухлыми яйцами до смерти.
— Не переживай, я для общего развития хочу поспрашивать, а не для того, чтобы испортить отношения.
В голове сразу всплыла картинка, как Витя, стоя в храме с криком «Зря вы испортили со мной отношения!», достаёт свои перцовые баллончики и начинает щедро распылять их прямо внутри церкви. Я даже мотнул головой, чтобы изгнать глупые мысли.
За это время мы успели доехать до места назначения. Слева вдоль дороги тянулись одноэтажные дома с огороженными штакетником палисадниками, справа была выровненная снежная площадка, на которой были запаркованы машины. Охраны нигде не было видно, поэтому я оставил народ сидеть в салоне и охранять наше имущество, а сам отправился к домам, чтобы понять, куда нам заселяться.
Подойдя к домам, я рассмотрел на заборах небольшие таблички, на которых было написано: «Гостевой дом» и номера домов. Логично решив, что спрашивать насчёт заселения нужно в первом доме, где, скорее всего, сидит администратор, я отправился туда. Моя логика не подвела, первый дом выполнял функции административного корпуса. Симпатичная девушка примерно тридцати пяти лет расспросила меня, кто мы и откуда, сколько человек и сколько планируем тут пробыть, записала мои ответы в тетрадку и выдала ключи сразу от двух домов, стоявших рядом друг с другом, сказав, что нам повезло и только недавно уехали гости из Курска, освободив много домов, а также посоветовала все свои ценные вещи из машины лучше забрать, поскольку стоянка не охраняемая. На мой вопрос о воровстве ответила, что еще не было таких случаев, но лучше не рисковать. Я поблагодарил её и, забрав ключи, вернулся к ожидающим меня у машин приятелям. Дав команду забрать все ценные вещи из машин и перенести их в дома, начал тоже вместе со всеми переносить ценное имущество в выделенные нам дома.
Нам достались дома под номерами шесть и семь. Внутри было всё аккуратно прибрано, постельное белье обнаружилось сложенное стопками в шкафу. Холодильники были пустые, но нас и не обещал никто кормить, наоборот, заявили, что прислуги тут нет. Ремонт в домах был старый, но, как говорится, на халяву и уксус сладкий. Поэтому побросав вещи, начали готовить нехитрый обед из своих запасов.
Пока готовилась еда, я спросил у всех:
— Мы с Витей решили посетить куриную церковь, или как она тут называется, есть ещё желающие?
— Если там раздают кагор или его аналог бесплатно, свистните, я приду и причащусь. А так только время зря терять. — предсказуемо ответил Кузьмич, всё ещё пребывающий в подавленном настроении от своего внезапного отказа от водки.
Следующий ответил Артем:
— Мне нужно лямку на гюкзаке подшить, это будет куда лучшая тгата вгемени, чем гассматгивать всякую фигню.
Кирилл, которого, кроме машин, вообще мало что интересовало в этой жизни, тоже отказался. А вот Берсерк, как всегда, удивил, изъявив желание присоединиться:
— Я пойду с вами.
«Вот чёрт», или даже «куриный чёрт», с учетом места, подумал я. Очень бы мне не хотелось, чтобы Берсерк шёл с нами, он же магнит для неприятностей, причем, в отличие от Кузьмича, делает это неосознанно. Ну ладно, раз хочет, пусть идет, постараюсь, если что, вовремя его заткнуть.
Пообедав, мы оставили приятелей охранять наше имущество и втроём отправились посмотреть на становление новой, весьма странной религии. Найти церковь не составило большого труда, и уже через двадцать минут мы стояли перед ней, рассматривали здание снаружи. Внешне она ничем не отличалась от любой небольшой сельской церквушки, поэтому не мешкаясь мы открыли дверь и вошли внутрь. И застыли в изумлении, уронив челюсти на пол.
К нам направился человек в самодельном костюме петуха, состоящего из множества перьев, наклеенных поверх длинного плаща, на его голове был большой красный гребень, как тут не оторопеть от удивления? Подойдя к нам, он пропел мелодичным голосом:
— Приветствую вас в церкви Куриного Бога, да прибудет с нами его благословление! Я вижу на ваших лицах недоумение, вызванное моим одеянием!
Не успел я даже раскрыть рта, как Витя, горящий желанием впитать в себя информацию от первоисточника про новую экзотическую религию, ответил ему:
— И Вам доброго дня! Мы зашли по рекомендации вашего председателя. Вы правы, Ваше одеяние весьма необычно и вызывает удивление.
— А раньше мужики с бородой и в платьях у Вас не вызывали удивление? А то, что каждый шаг стоил рубль, а те, кто, рассказывая, что роскошь — это грех, ослепляли своих прихожан позолотой. Даже свечи зачастую запрещали ставить, купленные вне стен храма — у Вас это тоже не вызывало никаких вопросов?
