увидела, как подруга всплеснула руками. – Конечно, приезжай.
Поймав карету, я отправилась в лечебницу, благо ехать было недолго, иначе бы я сошла с ума от переживаний. Верить в собственные подозрения было страшно, настолько страшно, что я и не верила им. Всеми силами отмахивалась, потому что… А если я ошибаюсь?
Анна встретила меня прямо у ступеней. Рядом с ней стояла парочка крепких медбратьев с носилками в руках.
– Испугала меня, – видя, что я самостоятельно выхожу из кареты, и ничуть не покалечена, проворчала подруга. Жестом отпустила ребят и, подхватив меня под локоть, повела к себе в кабинет. – Рассказывай!
– Не здесь же, – улыбнулась несколько нервно. Анна шумно выдохнула, и дальше мы шли молча.
А попав к ней в кабинет, я упала на стул и растерянно произнесла:
– Анна, кажется, я беременна…
Ну, вот, я сказала это вслух. И ничего, небеса не обрушились, и земля не поглотила меня.
Подруга молчала, кажется, целую вечность, а потом широко усмехнулась:
– И это тебя удивляет? Вообще-то, ты замужем, дорогая.
Смешно? Правильно, ведь я же никогда не говорила с ней о своей проблеме.
– Я не могу иметь детей, – прошептала, опустив голову.
За весь год, что мы живём вместе, Илиас ни словом, ни взглядом, ни полунамёком не дал понять, что он хочет своих детей. Он дурачился с Реми и Рианом, строил с ними шалаши и учил контролировать магию, устраивал настоящее поле боя у нас во дворе, отчего Саманта каждый раз хваталась за сердце и причитала, что они так, ненароком, пришибут друг друга. Да, и у Риана, спустя два месяца после усыновления, подскочил уровень силы. Так что он не отставал от брата и отца. Папой Илиаса они стали звать как-то сразу и легко, а вот для того, чтобы назвать меня мамой у них ушло куда больше времени. Мальчишки потом признались, что просто боялись. Чего? Они и сами не знали… Просто мама для них – МАМА. Я их сокровище, как однажды сказал Реми, а потом подхватил Риан, да и Илиас тоже. Теперь дома меня звали исключительно Сокровищем, именно в большой буквы.
Илиас был доволен жизнью и не давал мне возможности усомниться в этом. Но я, в тайне ото всех, порой плакала. Потому что… Это сложно. Очень сложно.
– Кто сказал тебе эту чушь? – пока я пребывала в своих мыслях, Анна справилась с удивлением, и, наконец, спросила.
– Если бы чушь, – махнула рукой, пытаясь взять себя в руки. Слёзы вновь жгли глаза, хотя плакать мне совсем не хотелось. Или хотелось? – Я случайно узнала об этом во время учёбы, нас тогда всех на осмотр гоняли. Потом ещё один целитель, к которому я обратилась, подтвердил, что из-за недоразвитости матки, я никогда не смогу иметь детей.
Анна помолчала. По её лицу блуждала тень недовольства.
– Давай за ширму, раздевайся, – сказала, наконец.
Я раздевалась трясущимися руками. А когда легла, даже кушетка ходила ходуном подо мной.
– Софи, ну ты что? – ласково произнесла подруга, и присела рядом.
– Страшно, – призналась честно, и по щеке всё же скатилась одинокая слеза.
– Отставить страх, сейчас мы всё выясним.
Анна прикрыла глаза и провела руками над моим телом. Я, чтобы ничего не видеть, тоже закрыла глаза. Не скажу, что страх от этого прошёл, но определённо, стало легче.
Осмотр длился слишком долго. Или мне это только показалось? Наконец, Анна выругалась сквозь зубы и сказала:
– Целитель, к которому ты обращалась, либо болван, либо идиот.
– И в чём разница? – открывая глаза, уточнила растерянно.
– Да ни в чём, собственно. Он и болван, и идиот.
Она замолчала. Смотрела на меня с улыбкой. Я не выдержала:
– Скажи уже что-нибудь!
– Ты беременна, Софи, а диагноз был ошибочным. Либо же матка, после того, как ты стала вести половую жизнь, несколько изменилась. Такое возможно из-за изменения гормонального фона.
– Но… – прошептала, боясь поверить её словам. – Я была замужем за Альбертом, и беременности не случилось!
– Знаешь ли, для беременности нужен не просто мужчина, а ТОТ САМЫЙ мужчина.
***
Домой я вернулась лишь спустя два часа. Сначала пыталась осознать новость, поверить в чудо, а потом мучила Анну вопросами о том, действительно ли всё хорошо. Какие лекарства мне нужно принимать? Что делать и куда бежать? Она велела лишь больше отдыхать, гулять на свежем воздухе, хорошо питаться и ни в коем случае не нервничать. Последнее осуществить было сложнее всего, но я решила во что бы то ни стало держать себя в руках.
Дома меня встретили довольные мальчишки. Они носились по первому этажу, пугая бедную Саманту, которая то и дело говорила:
– Осторожнее, вы упадёте. Осторожнее!
Завидев меня, они бросились обниматься, и я не стала отказываться от этих объятий.
– Мама, а мы убрались в комнате! – щебетал Реми.
– И сделали всё, что нам задали, – куда спокойнее вторил ему Риан.
Мальчишки разительно не отличались друг от друга. Но Риан был всё же более спокойным. Он говорил тише брата и рассуждал на темы, которые были не каждому взрослому понятны.
– Вы у меня молодцы, – поочерёдно поцеловала их. И они вновь унеслись.
Мальчишки…
Они были здоровыми и подвижными. Ужасы минувших дней дети даже не вспоминали, новые впечатления вытеснили все кошмары. Я была рада этому.
– Неважно выглядишь, устала? – Саманта, вытерев руки об фартук, обняла меня.
Старушка стала для нас родной. Она нашла в нас смысл жизни, а мы искренне полюбили её. Поэтому, когда Илиас перевозил нас в дом, вопроса в том, едет она с нами или нет, никто даже не поднимал.
– Устала, – призналась, широко улыбаясь.
Говорить ей пока ничего не стала. Я решила, что первым, кто узнает новость – будет Илиас. Надеюсь, он оценит подарок?
Вечер прошёл спокойно. А утром позвонил Уильям. Я заранее отпросилась с работы, но он связался со мной не по этому поводу:
– Узнала? – спросил так, что я сразу поняла, о чём он.
– Узнала, – ответила в тон.
– Уйдёшь от меня? – теперь его голос прозвучал обиженно.
– Пока не знаю, – призналась честно.
– Вот всегда так, – проворчал он, – стоит найти толкового специалиста, как его… Перехватывают!
Я не выдержала, рассмеялась.
– Такова жизнь, – бросила, продолжая улыбаться.
Мы
