Алькараса. Мы уступили, утешая себя тем, что, дойдя до лагеря Алькараса и увидев, то там никто не собирается вознаграждать их дарами и пирами, они сами разойдутся по домам. Это была ошибка, о которой нам – во всяком случае, мне – пришлось потом пожалеть.
Численность нашего отряда замедляла путешествие. Старикам и детям нужны были частые остановки на привал, а женщины рожали прямо в дороге, поэтому переход до лагеря кастильцев занял почти неделю. Многолюдье произвело впечатление на Алькараса, и он забрался на большой валун, чтобы окинуть взглядом большой лагерь, возникший вокруг его стоянки. Мужчины вкапывали шесты в мягкую землю, просили молотки, натягивали шкуры на каркасы своих хижин, смеялись за работой, одновременно, как это свойственно мужчинам по всему миру, поглядывая на соседей – кто управится первым. Женщины собирали хворост, наполняли кувшины водой из реки, мыли стариков, обделавшихся по дороге, мололи кукурузу на ужин, гладили пальцами десны малыша, у которого резались зубы, не сводя при этом взгляда еще с пары детишек. Дети копались в грязи, бегали наперегонки, купались в реке, обдавая друг друга брызгами, а потом бежали к матерям жаловаться друг на друга.
Наконец Алькарас слез с валуна, чтобы поприветствовать Дорантеса и Кастильо. Нагрудник, который он носил несколько дней назад, сменила простая белая рубашка, аккуратно заправленная в брюки, и в лучах послеполуденного солнца поблескивала пряжка ремня. Он спросил имена идальго, хотя и знал их, и вежливо кивнул, услышав ответы.
– Кабеса-де-Вака рассказывал мне, что с вами были сотни индейцев, – сказал он потом. – Но, должен признаться, я ему не верил. Теперь вижу, что ошибался, – он улыбнулся, посмотрел на лагерь за нашими спинами, потом снова обратил взгляд на Дорантеса и Кастильо. – Почему они следуют за вами?
– Но я уже объяснял, – ответил Кабеса-де-Вака. – Они считают нас врачами. Они…
– Я знаю, – перебил его Алькарас. – Но я хочу услышать это от ваших товарищей. Какой властью вы обладаете над индейцами? Почему от нас они убегают, а от вас – нет? Похоже, что они следуют за вами, словно… словно фанатики.
Кастильо открыл рот, чтобы ответить, но Дорантес придержал его за локоть.
– Любая власть, которую мы имеем над индейцами, дарована нам Господом, – осторожно произнес он. – Мы осеняем их крестным знамением и молимся об их здоровье. Мы делаем только это и ничего больше. Они следуют за нами по собственной воле, потому что мы не стремимся причинить им вред.
Алькарас мрачно посмотрел на Дорантеса, словно подозревая, что ответ был отрепетирован заранее и не содержал всей правды.
– Мы не рассчитывали задержаться в походе так долго, – поджав губы, сказал он. – Вчера у нас закончились сухари, а до Кульякана идти не меньше девяноста лиг.
– О продовольствии можете не беспокоиться, – сказал Дорантес. – У индейцев есть свое, а если им понадобится еще что-то, будь то мясо или фрукты, они добудут сами.
– В любом случае, – сказал я, – индейцы не пойдут с нами в Кульякан.
– Почему? – спросил Алькарас. – Они последовали за вами сюда. Они пойдут за вами и туда.
– Но что вы собираетесь с ними делать? – спросил я.
– Приведу их в город, разумеется, – ответил Алькарас. – Таково мое поручение.
– Я пытался убедить капитана, что наши индейцы – добрые и дружелюбные и что их можно убедить принять христианскую веру и империю, не обращая в рабство, – вмешался Кабеса-де-Вака.
– Мне кажется, вы слишком долго жили среди дикарей, – ответил Алькарас. – От этого страдает ваша способность судить об их возможностях.
– Капитан Алькарас, – произнес Кастильо, гнусавя сильнее обычного, – здесь я согласен с Кабеса-де-Вакой. Эти индейцы последовали за нами, потому что считают, что мы не причиним им вреда. Мы не можем заставить их идти куда бы то ни было.
– А кто их заставляет? Они ведь следуют за вами по собственной воле, разве не так?
– Но мы дали им слово, что им не причинят вреда, – сказал Кастильо. – Они следуют за нами только до следующего индейского поселения, а потом вернутся домой. – Он обернулся к Кабеса-де-Ваке и встревоженно спросил: – Разве ты этого не объяснил?
Кабеса-де-Вака устало кивнул и посмотрел на лагерь за нашими спинами.
– Мы не можем вести их в Кульякан, – продолжал спорить с Алькарасом Кастильо. – Мы обещали им, что они не станут рабами.
– Капитан, – усмехнулся Алькарас. – Вам не следовало давать обещания, на которые вы не имели законного права.
Препирательства затянулись, а потом Кабеса-де-Вака попытался воззвать к личным интересам Алькараса. Он сказал капитану, что все эти места пришли в запустение, потому что индейцы бегут от солдат, а если забрать еще несколько сотен, это только осложнит будущие поиски индейцев другим отрядам.
– Было бы лучше отпустить этих людей и установить доверие между империей и индейцами.
Но Алькарас ответил, что он уже и так слишком долго странствовал в поисках рабов, что не собирается упускать такое богатство, которое само пришло к нему в руки, и что, какими бы весомыми ни были аргументы присутствовавших господ, он всего лишь исполняет закон.
– А если вы попытаетесь увести индейцев, я доложу об этом алькальду, – заявил Алькарас, закрывая дискуссию.
– Вы понимаете, что вы – всего лишь командир отряда, а я – королевский казначей? – спросил Кабеса-де-Вака. – Я выше вас по положению.
– Только не здесь, – ответил Алькарас и положил ладонь на эфес шпаги.
Его помощники тут же повторили за ним этот жест. Остальные молча навели на нас мушкеты и аркебузы.
– Скажите своим индейцам, что утром мы выступаем, – распорядился он.
Впервые заговорил Дорантес:
– Прошу вас, опустите оружие. Мы здесь все – идальго. Думаю, мы сможем найти решение.
– Единственное возможное решение таково, – сказал Алькарас. – Я потерял брата в стычке с индейцами два года назад, бродил по этой глуши почти месяц и не собираюсь возвращаться без рабов.
– Хорошо, – произнес Кабеса-де-Вака. – Мы пойдем с вами. Но должен вам сообщить, что, как только мы придем в Кульякан, я переговорю с алькальдом и сделаю все, чтобы вас разжаловали.
Мы оставили Алькараса на месте и пошли через индейский лагерь, собираясь поговорить с последователями, но солдаты двинулись за нами, и устроить собрание не получилось. Поэтому мы разделились и каждый по-своему стали рассказывать индейцам, что Алькарасу нельзя доверять. Мы рассказали им, что не можем гарантировать их безопасность и что всем следует вернуться в свои земли, где им никто не причинит вреда.
Но почти все индейцы заявили, что не оставят нас, что мы, в конце концов, Дети Солнца и что они доверяют нам свою защиту. Мы жили с ними так долго и давали им так мало поводов усомниться в нас, что, даже
