когда мы говорили им не следовать за нами, они настаивали на сохранении обычая, который сами же и установили.
* * *
На следующий день мы вышли в Сан-Мигель-де-Кульякан. Пройдя на юг девяносто лиг, мы вышли к широкой реке, на берегу которой нас ожидал большой отряд вооруженных солдат, человек сорок или пятьдесят. Они сопроводили нас в город. Это была застава на краю империи, всего лишь пыльная крепость и полдюжины наспех построенных домов, стоявших друг напротив друга вдоль широкой улицы. Он был возведен рядом с небольшим индейским поселением вроде тех, что мы встречали повсюду в Стране кукурузы.
Все обитатели Кульякана вышли, чтобы как следует рассмотреть четверку потерпевших кораблекрушение, которые, по слухам, околдовали сотни индейцев, чтобы те последовали за ними. Алькальд Мельхиор Диас, одетый в лучший наряд из хлопка и парчи, ожидал нас в конце улицы. У него были светлые волосы и широкое лицо, которое легко было бы забыть, если бы не непомерно длинные усы, кончики которых загибались вверх, к глазам.
– От имени губернатора Новой Галисии позвольте выразить свое глубочайшее удовольствие и поблагодарить за честь приветствовать вас в городе Сан-Мигель-де-Кульякан, – произнес он. – Мы с моими людьми, да и все жители Кульякана, к вашим услугам.
Покончив с любезностями, Диас спросил, кто из нас старший. Кабеса-де-Вака выступил вперед и сообщил, что он – старший по званию среди выживших. В цветастых выражениях, прекрасно ему знакомых, он поблагодарил алькальда за теплую встречу и гостеприимство. Затем он возблагодарил Всевышнего за то, что тот привел его в этот уголок империи, где он может снова говорить на родном языке, наслаждаться обществом цивилизованных людей и служить Его Императорскому Величеству.
– А теперь, – сказал он, – я хотел бы попросить вашего содействия в вопросе индейцев, которые нас сопровождают.
Слушая пересказ Кабеса-де-Вакой нашего спора, Диас оглаживал усы, подкручивая их толстыми полумесяцами. Потом он печально покачал головой.
– Я должен извиниться за поведение Алькараса, – произнес он. – Я говорил поселенцам, что провинция Новая Галисия теряет индейское население и что мы не сможем выжить в городе, если они будут продавать рабов в столицу. Нам нужны индейцы здесь, чтобы возделывать землю. Но, как вы понимаете, мы находимся на самом краю империи, и, видимо, некоторым иногда сложно следовать логике, которая является привилегией их расы, а также хорошим манерам, которых требует от них общество. Пожалуйста, больше не беспокойтесь об этом, я немедленно обо всем позабочусь.
Алькарас шагнул вперед, но Диас поднял руку, словно говоря, что больше и слышать ничего не желает об этом деле. Потом он приказал одному из помощников показать отведенное нам жилье, где нас будут ждать слуги.
– Я так и знал, – улыбнулся Кабеса-де-Вака, едва мы свернули за угол. – Я знал, что алькальд все поймет.
Но когда мы подошли к повороту, то заметили, что солдаты загнали всех наших индейских последователей в загон для лошадей напротив крепости. Там они ставили свои хижины.
– Наверное, это единственное место, где их смогли разместить, – громко сказал Кабеса-де-Вака, отвечая на общий невысказанный вопрос.
Мы прошли мимо загона к индейскому поселению Кульякана, где нам отвели несколько домов. Там я застал Ойомасот, распаковывавшую наши вещи и раскладывавшую постель – толстые одеяла, которыми мы пользовались зимними ночами. Едва мы остались наедине, я рассказал ей обо всех спорах с Диасом из-за наших последователей. Она молча закрыла дверь дома и прислонилась к ней спиной, словно та могла открыться сама.
– Послушай, – прошептала она. – Я не доверяю этому вождю. Мы должны предупредить людей, чтобы они ушли.
– Я их уже предупреждал, – покачал головой я. – Но все равно они хотят следовать за мной. Нельзя было разрешать этот обычай. Я говорил тебе в прошлом году. Я говорил, что такое количество последователей до добра не доведет.
В моем голосе проскользнули укоризненные нотки, которым я был не в силах помешать. Чувство вины, уже давно кипевшее во мне, прорвалось, и его жар обжигал самого близкого мне человека, женщину, которая была мне дороже самого себя.
Откуда-то донесся звук горна, созывавшего гарнизон на ужин. Вдалеке проскакала лошадь и резко остановилась. Залаяли псы.
– Люди отказываются оставить тебя, потому что ты никогда не давал им повода для страха, – спокойно сказала Ойомасот. – Но, возможно, они прислушаются к твоему предупреждению, если с ними поговорю я. Я скажу им уходить из города.
– Но как ты поговоришь с ними, не привлекая внимания солдат?
– Я поговорю с женщинами, – она коснулась ладонью моей руки. – Они передадут мои слова остальным.
– Будь осторожна.
Она без колебаний вышла из дома и исчезла в ночи, отправившись делать то, в чем я уже потерпел неудачу.
* * *
Утром Дорантеса, Кастильо, Кабеса-де-Ваку и меня вызвали к алькальду. По пути к нему мы остановились у загона для лошадей, чтобы навестить индейцев. Они рассказали, что, прислушавшись к предупреждению Ойомасот, две семьи пытались уйти незадолго до рассвета, но были пойманы солдатом и возвращены в загон. Это вызвало огромное беспокойство среди людей. Но Кабеса-де-Вака повторил все заверения алькальда и пообещал спросить, почему солдаты не дают индейцам уйти.
Мы отправились прямиком к алькальду. Диас приветствовал троих моих спутников, словно они были старинными друзьями, обнял их, а потом кивнул мне.
– Я только что получил письмо от Нуньо де Гусмана, – сообщил он. – Это губернатор провинции. Он очень хочет встретиться с вами и собственными ушами услышать вашу потрясающую историю. Вы хорошо отдохнули? Когда вы сможете отправиться в столицу?
– Скоро, – ответил Кабеса-де-Вака. – Но сначала я должен спросить вас об индейцах. Около десятка из них сегодня утром хотели уйти. Почему ваши солдаты им помешали?
– Не знаю, сеньор Кабеса-де-Вака. Мне придется выяснить, что произошло.
– Но ваши солдаты помешали им уйти.
– Сначала мне нужно выслушать солдат. Уверен, вы согласитесь, что мы не можем узнать, как все было на самом деле, пока не поговорим с солдатами? Или вы теперь верите индейцам на слово и не принимаете в расчет то, что говорят ваши соотечественники?
Кабеса-де-Вака огорченно посмотрел на алькальда, но в конце концов согласно кивнул.
– Да, – сказал он. – Да, конечно. Пожалуйста, поговорите с солдатами.
– Вы все еще боитесь, что индейцы могут попасть в рабство? – хмуро спросил алькальд, словно оскорбленный нашим недоверием. – Прошу прощения, сеньоры. Я забыл, что вы отсутствовали восемь лет. Вы не слышали, что его величество, посовещавшись с его высокопреосвященством, запретил обращать индейцев Новой Испании в рабство. Вот видите? Вам не о чем беспокоиться. Это было бы противозаконно. Более того, если позволите поделиться с вами некоторыми слухами… – тут он понизил голос
