— Женщина-демон ест, — произнесла Крикет нежно-слащавым голосом, выражавшим абсолютную покорность.
Он вперился в Чонси угольно-черными глазами. Она тоже уставилась на него, пытаясь обнаружить хоть какие-то признаки принадлежности этого существа к человеческому роду. На нем были грязные брюки из оленьей шкуры да кожаные сапоги до колен. Его широкая голая грудь, лишенная растительности, была покрыта мазью, издающей отвратительный запах. Волосы слиплись и свисали на плечи космами. Неожиданно он широко ухмыльнулся, продемонстрировав редкие гнилые зубы. Чонси не могла определить его возраст.
Чатка повернулся к Крикет и что-то грубо рявкнул ей. Та покорно опустила плечи и кивнула.
Чонси внимательно присмотрелась к нему и пришла к весьма печальному выводу, что ей вряд ли удастся справиться с этим типом. Он был низкорослым, но в то же время очень крепко сбитым и мускулистым. Когда он шагнул к ней, она отпрянула назад и выбросила вперед руки, как бы ограждая себя от этого чудовища. Чатка что-то прорычал и повернулся к Крикет.
— Леди, — испуганно сказала та. — Чатка хочет вас. Он говорит, что сделает вас женой. Он не убивать вас!
— Но ведь ты жеего жена!
— Он взять вас и иметь три жены.
Крикет вдруг нахмурилась. Не дожидаясь ответа Чонси, она повернулась к Чатке и что-то спросила. Тот гневно зарычал и угрожающе поднял на нее кулак.
— Что случилось, Крикет? В чем дело? Женщина окинула Чонси злобным взглядом и сжала пальцы в кулак.
— Чатка хотеть сделать вас первой женой. Я сказать нет.
Чонси закрыла глаза и запрокинула голову. Это было бы очень забавно, если бы не было так печально. Ведь это происходит не в кошмарном сне, а в действительности. Черт возьми! Ведь она же англичанка! Леди, можно сказать! Она открыла глаза и посмотрела на свои грязные руки.
— Крикет, — выдавила она наконец, — скажи, пожалуйста, своему мужу, что я уже замужем. Скажи ему, что он должен вернуть меня моему мужу. Я не индианка. Я не знакома с вашими нравами и обычаями.
Та долго размышляла над ее словами, а потом повернулась к Чатке. Последовала жуткая семейная сцена, от которой у Чонси дух захватило. Крикет что-то дико орала и наступала на мужа с грозно поднятыми кулаками. Чатка лихо отбивался от жены, с трудом сдерживая натиск. Наконец ему удалось схватить ее за руки и швырнуть на пол.
— Немедленно прекрати, дикарь! — не своим голосом кричала Чонси. — Оставь ее в покое, недоносок! Ублюдок! Не смей ее трогать!
Чатка осклабился.
— Женщина-демон, — изрек он гортанным голосом и плотоядно посмотрел на нее. Чонси попятилась назад и огляделась вокруг в поисках подходящего оружия, но ничего не нашла.
— Нет! — закричала она, когда отступать было уже некуда — она уперлась спиной в липкую стену хижины.
— Женщина-демон, — еще раз прорычал Чатка, неумолимо приближаясь к ней.
Глава 25
Чонси издала крик отчаяния и ярости. Чатка схватил ее за руки и притянул к себе.
— Проклятый дикарь! — завопила она и что есть мочи ударила маленьким кулаком по его лицу. — Ну что, получил, мерзкий ублюдок?
Он смотрел на нее и смеялся. Смеялся! Чонси снова набросилась на него, вонзая в его шею свои острые ногти. Чатка еще сильнее прижал ее к себе и принялся елозить влажными губами по ее шее. Чонси чуть не стошнило от отвратительного запаха у него изо рта. Она извивалась всем телом, стараясь освободиться от его цепких рук.
Все было бесполезно.
Он сорвал с нее блузку и юбку и бросил на пол. Чонси громко всхлипывала, выкрикивая сквозь слезы все ругательства, которые когда-либо слышала. Чатка сделал шаг назад и с гнусной ухмылкой оглядел ее.
Чонси замерла, слегка поеживаясь от страха и наготы. На ней остались лишь тонкое нижнее белье да высокие ботинки.
Он медленно оглядывал ее с ног до головы и неожиданно нахмурился. Затем попятился назад и что-то крикнул гортанным голосом. Когда к нему подбежала Крикет, он снова что-то сказал и кивнул в сторону Чонси.
Крикет ответила мужу, а потом пожала плечами. Чатка начал громко орать и размахивать руками. Затем неожиданно замолк и изобразил на лице невыразимый гнев и… отвращение. Отвращение! Грязный дикарь, от которого воняло хуже, чем от животного, выразил ей свое отвращение!
Чатка еще раз посмотрел на нее и вихрем выкатился из лачуги.
Чонси стояла неподвижно, совершенно не понимая, что произошло.
— Крикет, я…
— Ваша кровь, — спокойным голосом пояснила та. — Нехорошо для мужчин. Нечисто.
Кровь? Чонси опустила голову и увидела, что рубашка запачкана кровью. Ей хотелось смеяться и плакать одновременно. Дикарь оставил ее, потому что у нее начались месячные!
— О Господи, — тихо прошептала она и опустилась на колени. — Я этого не вынесу.
— Нет плакать, женщина-демон, — попыталась успокоить ее Крикет. — Я принести тряпку, чтобы остановить кровь. Чатка не делать вас женой, пока вы не стать снова чистой.
Сидя на полу, Чонси почувствовала разочарование — значит, она не забеременела от Делани. Она прошептала его имя, уже ни на что не надеясь.
— Крикет, пожалуйста, позволь мне хоть немного помыться! Ведь никто не будет возражать!
— Вода холодная и нехорошая. У вас все еще кровь.
— Но я такая грязная! — Чонси схватила рукой прядь слипшихся волос и потрясла ими перед индианкой. — Я не могу больше выносить этого. Что же касается… всего остального, — добавила она, несколько смутившись, — то мне абсолютно безразлично. Это не имеет никакого значения.
— Я спросить Чатку завтра, — спокойно ответила Крикет и уселась на пол, скрестив ноги.
Два дня. Две ночи. Целая вечность. Чонси каждой клеткой своего тела ощущала грязь на покрытом шкурами полу. Ей даже казалось иногда, что она перестает быть человеческим существом и превращается в животное. Все это время она безвылазно находилась в хижине, выходя наружу несколько раз только по нужде.
— Крикет, — обратилась она к индианке, — поговори со мной. Мне кажется, что я схожу с ума.
— Чатка сказать мне не говорить, а только смотреть на вас.
— Пожалуйста, Крикет. Это невыносимо. Ну, скажи мне хотя бы, сколько вас в этом лагере.
— Восемь. Нет детей. Три женщины.
— А где же все остальные ваши люди? Из какого вы племени?
Крикет недоуменно смотрела на Чонси, явно удивляясь ее глупости.
— Другие индейцы копать золото для белых людей. Многие умереть. Чатка разозлиться и сбежать сюда, чтобы жить свободно. — В ее черных глазах блеснуло нечто, напоминающее гордость за мужа. — Мы, нисенаны, происходить от Уэма, великого вождя племени майду. Белый человек украсть наши земли, убить наших животных, уничтожить наши реки своим… — Она на минуту задумалась, вспоминая нужное слово.
