Я вспомнил мой разговор с великим князем о тех лекарствах, которыми намеренно помрачали сознание Государя… Впрочем, не он один говорил мне об одурманивающих травах.
Распутин очень дружил с тибетским врачом Бадмаевым, жившим в то время в Петербурге. Бадмаев приехал в Россию еще при императоре Александре III. Он был по происхождению тибетец и выдавал себя за высокообразованного врача, но по русским законам медицинская практика ему не была разрешена. Тем не менее, он тайно принимал больных, и так как очень дорого брал и за свои советы, и за лекарства, которые, кстати, сам и изготовлял, то составил себе довольно большое состояние. Несколько раз за незаконное знахарство его привлекали к уголовной ответственности, однако он по-прежнему оставался в Петербурге и продолжал тайно лечить доверчивых людей, обращавшихся к нему за помощью.
Бадмаев Петр Александрович (до принятия крещения – Жамсарайн) (1849(?)–29.07.1920) – родился в Бурятии (по сведениям семьи в 1841; по семейной легенде и запискам самого Бадмаева – в 1810), сын крупного бурятского скотопромышленника, до 12 лет рос в степях, учился в Иркутской гимназии; крестник императора Александра III при принятии Православия. С 1875 г. занимался врачебной практикой тибетской медицины в Петербурге, где имел клинику на Поклонной горе и большую клиентуру. Побывал в Монголии, Китае, Тибете, где в монастырях приобретал книги, травы, рецепты. Перевел на русский язык руководство по тибетской медицине «Чжуд-ши» (1903). Был приглашен в Императорскую семью для лечения гемофилии цесаревича Алексея. Одно время находился в близких отношениях с Г.Е. Распутиным.
Известный журналист И.М. Василевский-Не-Буква (1882–1938) писал:
«Необходимо отметить, что во всей распутинской эпохе почему-то уделяется весьма ничтожное внимание одному из важнейших действующих лиц – знахарю Бадмаеву. Между тем эта личность едва ли не самая крупная среди всех распутинских персонажей. Талант тибетского доктора во многом помог Распутину в его ужасной, столь катастрофически законченной игре». (Василевский М. Григорий Распутин. М., 1927)
Депутат Государственной Думы В.П. Пуришкевич указывал в воспоминаниях:
«Тибетский врач Бадмаев жил у Поклонной горы на Выборгском шоссе в роскошном барском особняке, приобретенном врачеванием по тибетскому способу. Одевался Бадмаев в длинный чесучовый кафтан и мягкие кожаные сапоги. Бадмаев был известнее как искусный врачеватель секретных болезней, а также знал секрет восстановления молодости». (Пуришкевич В.М. Дневник. Как я убил Распутина. Рига, 1924)
Был ли Бадмаев действительно одним из настоящих тибетских ученых «лам», знающих все тайны тибетской медицины, основанной на многовековом изучении свойств различных растений, или он был только ловким знахарем, умевшим пользоваться некоторыми средствами, – решить трудно. Но как человек он представлял собой тип авантюриста самой низкой марки, ищущего денег и положения.
Он очень дружил с подонками петербургского политического мира, вроде известного проходимца, журналиста и дельца Манасевича-Мануйлова, князя М.М. Андронникова, темные интриги и мошенничества которых были разоблачены после революции.
Бадмаев всячески домогался влияния в политических сферах, и, как только Распутин стал играть видную роль в Царском Селе, тибетский авантюрист не замедлил завязать с ним самую тесную дружбу.
Лечение Распутиным Государя и наследника различными травами, конечно, производилось при помощи Бадмаева, которому были известны многие средства, незнакомые европейской науке. Сообщество этих двух людей – темного тибетца и еще более темного «старца» – невольно внушало ужас… И, вспомнив обо всем этом, посмотрев на уверенно небрежную позу Распутина, я понял, что никакая сила уже не может поколебать принятого мною решения.
Между тем разговор, вернее, речь Распутина продолжалась.
С благочестивых рассуждений он перешел на тему, которая близко его касалась. Он стал говорить о «несправедливом отношении» к нему «злых людей», которые только и делают, что «клевещут» на него, стараются его очернить в глазах царя и царицы. При этом он рассказывал о себе, что приносит людям счастье и что все те, которые находятся в дружеских отношениях с ним, угодны Господу Богу, а противящиеся ему всегда бывают наказаны.
Не раз слыша о том, что Распутин хвастается тем, что обладает даром исцелять всякие болезни, я решил, что самым удобным способом сближения с ним будет попросить его заняться моим лечением, тем более что как раз в это время я чувствовал себя не совсем здоровым. Я ему рассказал, что уже много лет я обращаюсь к разным докторам, но до сих пор мне не помогли.
– Вылечу тебя, – сказал Распутин, выслушав меня с большим вниманием. – Вылечу… Что доктора? Ничего не смыслят… Так себе, только разные лекарства прописывают, а толку нет… Еще хуже бывает от ихнего лечения. У меня, милый, не так, у меня все выздоравливают, потому что по-божьему лечу, Божьими средствами, а не то что всякой дрянью… Вот сам увидишь.
В этот момент зазвонил телефон. Распутин, услышав его, прекратил беседу со мной и очень разволновался.
– Это меня, наверно, – сказал он и, обратившись к М. Г., повелительным тоном распорядился: – Сбегай да погляди в чем дело, узнай там.
М. Г., ничуть не оскорбленная таким обращением, покорно встала и пошла на звонок.
Оказалось, что Распутина вызывали к телефону. Разговор длился недолго, он вернулся расстроенный, угрюмый, молча распростился с нами и поспешно уехал.
Эта встреча со «старцем» произвела на меня довольно неопределенное впечатление, и я решил пока не искать свидания с ним, но ждать, когда он сам захочет меня видеть.
Вечером в тот же день я получил записку от М. Г.: от имени Распутина она просила у меня извинения за то, что моя с ним беседа была прервана его внезапным отъездом, и приглашала меня опять приехать к ней на следующий день и в тот же час. В этой же записке она, по поручению «старца», просила меня захватить с собой гитару, так как Распутин очень любит цыганское пение и, узнав, что я пою, выразил желание меня послушать.
Директор департамента полиции А.Т. Васильев (1869–1930) в воспоминаниях писал о Г.Е. Распутине и князе Феликсе Юсупове:
«Пуришкевич разразился в Думе яростными нападками на “тайные силы”, в результате чего состоялась встреча между истеричным депутатом и Юсуповым. Эти два человека сговорились о покушении и стали готовиться к его исполнению, очень тщательно продумывая все детали. Капитан кавалерии Сухотин и польский доктор Лазоверт также приняли участие в заговоре. Юсупов взялся заманить Распутина в западню, поэтому он стал снова встречаться с ним, хотя долгое время старался избегать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
