— Она умирает.
Джеймс замер.
— У нее больное сердце. Я была свидетелем приступа.
Грегори, немного передохнув, снова завыл:
— Сколько крови! Я истекаю кровью!
— Ему нужен врач, — сказала Белла. — Я не хочу, чтобы моего будущего мужа и отца моего ребенка судили за убийство.
Энтони и Джек моментально навострили уши и воскликнули:
— Ты скоро станешь отцом?
— Мы поговорим позже, — ответил Джеймс.
Грегори связали руки и усадили его на коня Джека.
— Бал уже, наверное, закончился, так что можно возвращаться на Парк-стрит, — сказал Энтони. — Я поскачу вперед и пошлю за доктором.
Джеймс усадил Беллу на Максимуса перед собой. Они подъехали к дому, откуда тотчас вышла герцогиня, пожелавшая узнать, куда делись почетные гости ее бала. И остановилась, схватившись за сердце, когда заметила Грегори, прижимавшего к груди окровавленную руку.
Войдя в дом, Джеймс предложил всем собраться в гостиной, где рассказал вдовствующей герцогине все. Выслушав, она подошла к Грегори и отвесила ему пощечину.
— Убить брата и его невесту! Как ты посмел!
— Я не мог позволить им пожениться. Ребенок стал бы следующим герцогом. А этот титул мой! Мой по праву!
— Нет! — Герцогиня презрительно сощурилась. — И никогда не был. И я благодарна за это Богу.
— Что ты хочешь с ним сделать? — спросил Джек.
Джеймс посмотрел на бабушку.
— Не секрет, что Грегори — опийный наркоман. Сейчас есть методы избавления от наркотической зависимости. Они не всегда приятны, но результаты довольно часто положительны. И лечение происходит в условиях строгой конфиденциальности.
— Я лучше сгнию за решеткой! — завопил Грегори.
— Не искушай меня, — сказал Джеймс.
Пришел Энтони с доктором. Вдовствующая герцогиня приказала лакею отвести Грегори наверх и запереть в одной из спален.
— Мне кажется, лучше избежать скандала, ваша светлость, — заметила Белла.
Герцогиня задумалась.
— Да. Как только рана Грегори заживет, он начнет лечение от наркотической зависимости. Что касается вас двоих, — она перевела взгляд на Беллу и Джеймса, — я скажу, что вы сбежали, чтобы поскорее пожениться. Это будет романтическая сплетня десятилетия.
— На это я согласен, — сказал Джеймс. — Хочу жениться немедленно. Больше не стану ждать ни минуты и женюсь на женщине, которую люблю.
Герцогиня захлопала в ладоши и пошла к двери.
— Пожалуй, придется разбудить священника.
Оставшись наконец наедине с Беллой, Джеймс обнаружил, что она смотрит на него с большим недоверием.
— Ты действительно имел в виду то, что сказал?
Не было смысла уточнять, о чем речь. Он взял ее руки и поцеловал.
— Когда я узнал, что Грегори увез тебя, едва не сошел с ума. А когда увидел, как он приставил к твоему горлу нож, мой мир рухнул, и осталась только правда. Я люблю тебя. Я полюбил с первого взгляда, даже раньше, чем пришел в себя после ранения и увидел тебя у своей кровати. Оглядываясь назад, я понимаю, что попал под действие твоих чар уже в самую первую ночь, когда впервые появился в Уиндмур-Мэноре, а ты попыталась разбить мне голову кочергой, посчитав взломщиком. Сначала ты во всем мне противоречила, и я не сразу понял, что ты страстная и очень умная женщина, без которой мне нет жизни.
— О, Джеймс… — только и смогла выговорить Белла.
Он нежно целовал ее лоб, щеки, нос. Его губы были теплыми и мягкими.
— Прости, что не произнес этих слов раньше, дорогая. Я был глуп — боялся любить, не желал никому открывать свое сердце, опасаясь быть отвергнутым.
Любить — значит обнажить душу, испытывать самые разные эмоции, в том числе не слишком приятные и даже болезненные. Джеймс всю свою взрослую жизнь старался защитить себя от этой опасности. Отвергнутый семьей в раннем детстве, он научился никому не доверять, ни в ком не нуждаться. Свои детские обиды он считал формой слабости. Став успешным барристером, он поклялся больше никогда не быть слабым. В результате он долго прятал даже от себя свои чувства к Белле и оправдывал свои действия одним только желанием защитить ее, поскольку не был готов сказать правду ни ей, ни себе.
— Я люблю тебя всем сердцем, всей душой, Белла. И только это имеет значение. И мне ничего не нужно — ни успешной карьеры, ни герцогского титула и связанных с ним богатств, если тебя не будет рядом. Я хочу жениться на тебе, иметь с тобой детей и стареть вместе с тобой. После всего, что случилось сегодня, ты все еще хочешь выйти за меня замуж?
Вскрикнув от радости, Белла бросилась в объятия любимого.
— Я люблю тебя, Джеймс, и буду с тобой рядом сегодня, завтра… всегда.
Вдовствующая герцогиня оказалась права. Им действительно пришлось разбудить священника. Отец Стивенсон вошел в церковь, даже не поправив перекосившийся воротничок; его седые волосы торчали дыбом. Но если он и возмущался, что его вытащили из постели среди ночи, чтобы выполнить обряд бракосочетания, одного сурового взгляда вдовствующей герцогини было достаточно, чтобы недовольная мина превратилась в приветливую улыбку. А когда он открыл требник, все следы раздражения исчезли вовсе. Он прочистил горло и бодро начал обряд.
Хотя венчание было спонтанным, оно оказалось очень красивым и приятным. Леди Эвелин держала цветы Беллы, а Брент был шафером Джеймса. Харриет сидела на скамье рядом со вдовствующей герцогиней, а Джек и Энтони за ними.
После обмена клятвами и объявления жениха и невесты мужем и женой Джеймс привлек к себе Беллу и поцеловал. Он все еще целовал ее, когда священник ушел, а вслед за ним рука об руку удалились Брент и Эвелин. Брент хлопнул Энтони по спине и по дороге к выходу изрек:
— Я же давно говорил ему.
Белла вдруг отвернулась и мило покраснела. Джеймс проследил за ее взглядом и только тогда заметил, что вдовствующая герцогиня все еще сидит на месте и смотрит на них с совершенно нехарактерным для нее выражением лица. Джеймс мог бы поклясться, что заметил в ее глазах слезы!
— Теперь мы женаты, ваша светлость, — объяснил он. — Наш союз благословлен церковью.
Вдовствующая герцогиня фыркнула и отвернулась, однако, прежде чем уйти, проговорила негромко, но так, чтобы все слышали:
— Настоящая любовь. Кто бы мог подумать?
Эпилог
Прошло четыре года
Перо быстро бегало по бумаге — Белла торопливо записывала новый рассказ. Ей нравилось работать. Мысли текли плавно и свободно, но ей не терпелось изложить их на бумаге.
Редактору «Таймс» понравилось ее новое предложение, и Белла охотно приступила к работе.
