– Арестованные сбежали!
– Стой!
– Огонь!
Воздух разорвали яркие вспышки выстрелов. Лаура перепрыгнула через изгородь и рухнула на какой-то куст. Сверху на нее упал отец, но в ту же секунду он вскочил на ноги и, схватив дочь за руку, помог подняться ей. Они бросились к ближайшим деревьям. Из-за забора показались три человека в красных мундирах. Они выстрелили в Этьена, однако, он продолжал бежать и вскоре скрылся между деревьев. Один из солдат схватив мушкет, бросился за ним.
– Папа, беги, – пронзительно закричала Лаура и бросившись на солдата резко кинулась ему под ноги. Они вдвоем покатились в грязь. Подбежавший следом другой англичанин грубо схватил девушку. Отбиваясь от яростно сопротивлявшейся Лауры он посылал проклятья и одновременно смеялся над ее яростью. Она сражалась словно дикая кошка, но в конце концов солдатам удалось схватить беглянку за руки.
– Веди ее в дом, – приказал тот, кому она помешала погнаться за отцом. Смахивая с лица грязь и пытаясь чистить мундир, он сказал: – Дайте ей там стакан бренди, пусть немного остынет.
– А этих – толстяка и молодого, поймали?
– Пес его знает, дружище. Несколько парней побежали за ними, только мне не верится, чтобы в этом болоте можно было кого-нибудь найти. Если эти засранцы предупредят янки, то нас припечет так, что нам не поздоровится.
Лаура села за длинный стол в столовой Габриеля намеренно не обращая внимания на офицеров, усевшихся на другом конце стола. В окнах она видела, как на темной равнине сверкали яркие огни лагерных костров. Вскоре, после побега отца и Габриеля, сюда прибыли еще две тысячи солдат и стали лагерем от дома Вилье до соседней плантации.
«Остался ли жив отец? – Лаура сжала кулаки, с болью в сердце, вспоминая его мрачное настроение, когда они ехали сюда. Проклятье, он хотел умереть героем». Сейчас она от всей души надеялась, чтобы его желание не исполнилось. Она предпочитала иметь отца, пусть такого, каков он есть – слегка щетинистого, грубоватого, немного крупного для своих костюмов, но живого.
Внезапно, ночную тишину разорвал звук выстрела, затем раздался еще один взрыв, потом еще. Лаура и сидевшие за столом мужчины, резко бросились к окну.
– Боже милосердный! Это морские орудия! – закричал Горнтон, – наверное, коменданту Паттерсону все-таки удалось ввести в реку свою чертову «Каролину».
Офицеры бросились из дома, но когда Лаура попыталась побежать за ними, солдат у дверей грубо схватил ее за руки и толкнул назад в комнату.
– Побудьте пока здесь, леди, пока мы не разберемся, какой дьявол открыл эту пальбу.
От нового взрыва задрожали стены дома, и солдата осыпало штукатуркой с потолка. Он задул лампы и, упав на пол, подполз к окну, посмотрел на улицу. Лагерных огней уже не было видно. Вся равнина погрузилась в темноту, которая озарялась только багровыми отсветами пламени пожарищ.
Спустя полчаса бомбардировка закончилась. Несколько секунд стояла тишина, нарушаемая криками раненых, затем раздались винтовочные выстрелы и крики. Откуда-то доносились душераздирающие вопли, разрывы, испуганное ржание лошадей, обрывки команд. Раздались залпы полевой артиллерии.
Кто-то закричал:
– Спасайте оружие, любой ценой спасайте оружие.
– Это Джексон, что б мне сдохнуть, – радостно прошептала Лаура.
Наконец, стрельба стихла, и только слышались крики раненых.
Неужели американские солдаты лежали в засаде и успели вовремя заметить наступавших на город англичан? Все может быть. Однако, Лаура очень хорошо понимала, что в любом случае ее положение незавидно, и теперь она может в любой момент стать жертвой случайной пули. Ей оставалось только с тревогой ждать развития событий.
Глава 24
Всю эту ночь до самого утра, Лаура ухаживала за ранеными англичанами. Перевязывала их, оказывала первую помощь. На рассвете обстрел из морских орудий возобновился. Шхуна «Каролина» и военный шлюп «Луизиана» не оставили на равнине камня на камне и похоронные команды англичан сбились с ног, пытаясь похоронить всех погибших.
Лаура надеялась, что Габриелю Вилье все же удалось проскользнуть мимо сторожевых постов англичан и предупредить Джексона, тем самым исправить свою оплошность. Она надеялась так же, что ее отцу удалось спастись вместе с ним, и все-таки девушка с напряженным вниманием всматривалась в лицо каждого пострадавшего, боясь увидеть среди них Этьена. Но кроме нескольких американцев, все остальные раненые были англичане. Лаура не очень хорошо разбиралась в военной технике, но однако, в течение своего двухдневного плена, ей удалось запомнить имена командиров английских подразделений и номера тех частей, которыми они командовали. Дважды она пыталась бежать, однако, ее задерживали и возвращали назад ухаживать за ранеными.
В канун Рождества на плантацию прибыл командующий британскими войсками генерал-майор сэр Эдвард Пакенхем. Этот тридцатисемилетний военачальник с суровым лицом и синими пронзительными глазами, предъявил офицерам королевский указ о назначении его губернатором Луизианы. До Лауры дошли слухи, что жена Пакенхема вместе с ним приплыла к берегам Америки и теперь находилась на английском флагманском корабле, стоявшем в устье Миссисипи и ожидавшим приказа войти с триумфом в Новый Орлеан.
Настроение Лауры значительно улучшилось, когда стоя возле открытого окна, она услышала, как офицеры докладывают своему начальнику об обстановке. Вновь назначенный губернатор раздражался все сильнее и сильнее, по мере того как те обрисовывали ему их крайне невыгодное положение. Англичане оказались зажаты на узкой полоске земли между рекой и болотистой низменностью. Дефромаж и другие агенты докладывали, что войска Джексона устроили оборонительные редуты на плантации Мак Картин, в двух милях выше по реке и закрыли дорогу к Новому Орлеану. В этих условиях Пакенхем принял решение – снять с кораблей артиллерию и дождаться пока саперы расширят рукав Вьенвеню настолько, чтобы по нему могли пройти баржи и транспортные суда. Установив морскую артиллерию на транспортах, Пакенхем рассчитывал прорваться к городу. Узнав о его планах, Лаура снова сделала попытку сбежать из плена, однако, вновь потерпела неудачу.
Когда на следующее утро американские корабли вновь подошли к позициям англичан и принялись их обстреливать, одна из английских береговых батарей, расположенных на дамбе, открыла ответный огонь и нанесла тяжелое повреждение «Каролине». Вскоре на судне начался пожар. От неожиданности, а так же захваченные штилем, американцы ничего не смогли сделать для спасения корабля. Паттерсон приказал экипажу «Каролины» оставить шхуну, и через несколько минут она затонула.
