Понимая, что «Луизиана» разделит судьбу «Каролины», если немедленно не уйдет из-под обстрела, ее капитан приказал спустить на воду баркас и отвести шлюп на буксире. В лодку сели самые сильные матросы завели концы и, не обращая внимания на то, что вода вокруг кипела от разрывов пуль и ядер, американские моряки начали отводить шлюп вверх по реке. Через полчаса «Луизиана» оказалась вне пределов досягаемости вражеских орудий и мелкие очаги пожара на ее палубе были потушены.
Лаура вернулась в спальню, которая стала местом ее заточения, устав до смерти, после того как до позднего вечера перевязывала раненых.
Остановленные артиллерией Джексона, англичане так и не смогли продвинуться вперед. Каждый день на плантацию Вилье привозили раненых, причем многие из них были ранены стрелами индейцев, с некоторых солдат были сняты скальпы. Лаура сняла платье и бросила его на пол. Оставшись в одной нижней юбке, она подошла к бадье, в которой обычно мылась и вдруг услышала за спиной странный звук; словно кто-то поскребся в оконное стекло. Обернувшись назад, она увидела как чья-то рука протянувшись в форточку, отодвигает щеколду и в следующее мгновение разглядела в ночной темноте лицо индейца в боевой раскраске, Лаура схватила стоявшую поблизости лампу и уже размахнулась, чтобы бросить ее в краснокожего, как вдруг до нее донесся его громкий шепот:
– Стой, тихо, это Доминик!
– О, боже! – Она поспешно затушила лампу и бросилась к окну. Через секунду Доминик, подтянувшись на руках, скользнул в окно комнаты и обнял ее. Лаура не видела его лица, да и это не очень-то помогло бы, так как на нем была краска, однако, она узнала его мощную сильную грудь. Девушка вцепилась в кожаный ремень, опоясывающий грудь мужчины, другая ее рука скользнула ему на спину, и они оба опустились на пол. Они слились в жарком поцелуе, от которого у Лауры бешено, заколотилось сердце. Медленно касаясь его тела, девушка обнаружила, что на Доминике ничего нет, кроме коротких штанов из оленьей кожи.
– Ты сумасшедший дикарь, – прошептала она, смеясь от счастья и целуя его в шею.
– И этот дикарь желает тебя. – Доминик закрыл ее рот своими губами, а в это время его руки жадно ласкали ее тело. Его ладони скользнули под нижнюю юбку девушки и стали медленно ее приподнимать за край, пока его пальцы не коснулись обнаженного бедра Лауры, – я бы взял тебя здесь и сейчас.
– Дикий и страстный мой, ты мой, – в упоении шептала девушка, целуя любимого. Она прижалась к нему всем телом, с наслаждением чувствуя своей кожей твердые мужские мускулы, – ты что забыл, что мы окружены врагами?
Он застонал от отчаяния.
– Да, придется нам с тобой выбираться отсюда и уж там, в зарослях, в безопасном месте, мне никто не помешает.
Без всяких дальнейших приготовлений, Доминик набросил на Лауру ее плащ, прямо поверх нижних юбок, взял за руку и помог выбраться из комнаты через окно.
Из-за дождя их почти не было видно в темноте, и они спокойно подползли к ограде. Доминик из предосторожности, забрался наверх, проверил все ли спокойно, затем вернулся за Лаурой. В это самоё мгновение, из-за угла дома, появился часовой, держа в руках фонарь. Лаура от испуга попыталась прижаться к земле, но Доминик схватил ее за руки и заставив подняться, помог ей взобраться на ограду, а вернее почти перебросил через нее.
– Стой, черт тебя возьми, – истошно завопил часовой.
Взявшись за руки, Лаура и Доминик бросились бежать мимо стоявших вокруг палаток. Позади раздался выстрел, и наружу стали выбегать переполошившиеся солдаты.
– Беги, Лаура, он теперь побоится стрелять. – И они помчались по вражескому лагерю, перепрыгивая через выползавших из палаток солдат, опрокидывая в грязь поставленные в пирамиды ружья.
Внезапно на их пути вырос какой-то английский офицер. Англичанин замахнулся дубинкой, однако, в следующее мгновение Доминик ударил его кулаком снизу прямо в челюсть, и тот рухнул на землю как подкошенный. Не задерживаясь ни на минуту, Лаура перепрыгнула через поверженного противника, и они побежали дальше.
Беглецы были уже совсем возле кипарисовой рощи, когда англичане открыли огонь. Над головами у них засвистели пули, с веток посыпались листья, и в следующее мгновение Лаура почувствовала, как что-то дернуло ее за плащ. Внезапно она поняла, что ее только что чуть не подстрелили. В ту же секунду она споткнулась о какой-то корень и упала. Доминик подхватил ее на руки и бросился бежать так быстро, как только мог. Пробежав еще ярдов двадцать, беглецы неожиданно столкнулись с отрядом американских ополченцев и небольшой группой индейцев-чоктавов.
Те издали торжествующий вопль и бросились навстречу англичанам, стреляя на ходу из мушкетов.
Доминик и Лаура продолжали бежать дальше и остановились только примерно через полчаса, когда уже совсем не осталось сил. Доминик обнял девушку, нежно прижал к себе, чувствуя, как она дрожит всем телом от пережитого волнения.
– Лаура, ты ранена?
– Нет, а ты?
– Нет.
– Где мой отец?
– В городе, присматривает за магазином.
– С ним все в порядке?
– Да, если не считать пережитого волнения, кроме того, он очень волнуется за тебя, и Джексону пришлось поручить ему возглавить охрану рынка, лишь бы чем-нибудь его занять.
– Слава богу. А что с Габриелем?
– Его посадили. Джексон чуть с ума не сошел, когда узнал, что тот не выполнил его приказ.
– А как тебе удалось выбраться из тюрьмы? Доминик крепче прижал девушку к себе.
– Когда Джексон услышал, что англичане в тылу, он дал амнистию всем моим людям. Теперь я свободный человек, а взамен мне пришлось отдать корабли, оружие и людей. Я командую артиллерийской батареей.
– Значит, он все-таки внял голосу разума. А зачем тебе такая боевая раскраска? – спросила Лаура, дотронувшись до лица Доминика.
– Это чтобы пробраться через охранение англичан. Отличная маскировка, как ты считаешь?
– Вообще-то мне хотелось бы видеть, кого я целую, – засмеялась Лаура и прильнула к его губам. Доминик не выпускал ее из своих объятий и его руки начали медленное движение вниз по телу молодой женщины. Дыхание мужчины согрело ее лицо, и тепло его ладони изгнало остаток озноба от речной сырости.
Доминик чувствовал себя совсем обнаженным в своем индейском наряде и маленькие нежные ладони Лауры практически беспрепятственно блуждали по его телу.
– Давай-ка мы с тобой лучше уйдем за охранение американских войск, – возбужденно прошептал Доминик, – а то англичане могут нас застать в весьма неудобном положении.
Через два часа блужданий среди грязи, по пояс в зарослях травы и тростника, они наконец, вышли в расположение американских войск. Доминик провел Лауру мимо спящих солдат к дому плантатора Маккарти, где теперь располагалась его резиденция.
